Шеф с системой. Трактир Веверин (СИ) - "Afael" - Страница 21

Аглая Павловна Зотова посмотрела на меня.

Глаза у неё были светлые, почти прозрачные и очень, очень внимательные.

— Значит, вы — тот самый повар, — сказала она. Голос ее был низкий, с лёгкой хрипотцой. — О котором весь город шепчется.

— Не знал, что обо мне шепчутся.

— Шепчутся, — она чуть наклонила голову. — Говорят, вы творите чудеса. Говорят, вы безумец и вы объявили войну Гильдии.

— Всё правда.

— Хм. — Её губы дрогнули — не улыбка, но намёк на неё. — Посмотрим, стоите ли вы этих слухов.

Она прошла мимо и меня обдало запахом розовой воды и чего-то ещё, травяного. Зотова скрылась внутри.

Вот это будет самый сложный гость.

Потом прибыл Ломов — капитан стражи. Пришёл пешком, без кареты. Его жена и двое детей шли рядом. Форменный плащ, начищенные сапоги, честное простое лицо.

— Рад, что пришли, — сказал я ему.

— Приглашение было… необычным, — он пожал плечами. — Жена уговорила. Сказала — интересно посмотреть.

Жена — миловидная женщина с усталыми глазами — кивнула мне с улыбкой.

— Надеюсь, не разочаруетесь, — я улыбнулся им и предложил заходить.

А потом начался настоящий цирк.

— Пропустите! Пропустите немедленно!

К входу пробивался толстяк в расстёгнутой шубе. Лицо красное, пот с него катил градом.

— Я — купец Рябов! У меня три лавки!

Волк преградил путь:

— Приглашение.

— Да к чёрту приглашение! Я заплачу! Пятьдесят серебряных!

Толпа ахнула. Пятьдесят серебряных — за один ужин?

— Закрытое мероприятие, — Волк был непробиваем.

— Сто! Сто серебряных!

— Приносим извинения.

Рябов побагровел так, что я испугался — хватит удар. Открыл рот, чтобы заорать…

И в этот момент из-за угла вышла Варя.

Она вела за руки Гришу и Машу. За ней шли остальные — Сенька, Федька, Лёшка. Чуть позади, стараясь держаться солидно и по-взрослому, вышагивали Антон с Петькой. В простой, но чистой и опрятной одежде. Варя постаралась — рубахи были отглажены, вихры приглажены водой. Они смотрели на богатый зал с испугом, но и с любопытством.

Рябов уставился на них. Потом — на Волка.

— Это… это кто?

— Гости, — сказал Волк.

— Гости⁈ Оборванцы — гости⁈ А я — нет⁈

Волк посмотрел на него. Потом — на Варю. Расплылся в улыбке, которую я никогда у него не видел:

— Варвара Даниловна, добро пожаловать. Проходите.

Отступил в сторону, придержал дверь.

Варя прошла мимо Рябова с прямой спиной, высоко подняв подбородок. Дети шли за ней, притихшие, но не испуганные.

— Саша! — Сенька вырвался и бросился ко мне. — А правда будет вкусно?

— Очень вкусно.

— Вкуснее пирожков?

— Намного.

Он задумался:

— Не верю.

Варя подошла ближе. Она уже скинула верхнюю одежду и я смог рассмотреть новое платье — тёмно-зелёное, простое, но красивое — сидело оно идеально.

— Ты как? — спросила она тихо.

— Нормально. Красивое платье. Тебе очень идет, — улыбнулся я слегка зардевшейся девушке.

— Спасибо, а про состояние свое врёшь. Я же вижу.

— Вру, — я подыграл ей и подмигнул. — Но снаружи не видно.

У меня в прошлой жизни было много прогонов, поэтому я к ним привык и не волновался.

Она улыбнулась:

— У тебя глаза как у волка Саша. Ты, конечно, трясешься, но точно не от страха. — она прыснула в кулачок. — Удачи тебе.

— Спасибо, — я подмигнул ей и передал ее вместе с детьми в руки Дарье.

Рябов стоял посреди улицы, разинув рот. Толпа вокруг него шепталась:

— Видал? Детей пустили, а его — нет!

— Это ж какие люди там собрались, что Рябова развернули?

— И Перепёлкина развернули!

— И того, в бобрах!

— Что ж там за собрание такое, а⁈

Я спрятал улыбку. Все выходило даже лучше. чем я планировал.

Я повернулся к улице и увидел карету. Она была больше остальных. Чёрная, с золотой отделкой. На дверце — герб города.

Посадник. Улица вдруг показалась очень тихой. Даже ветер утих.

Карета остановилась. Кучер спрыгнул с козел, открыл дверцу.

Из кареты вышел старик и помог выбраться своей жене.

Он был худым, высоким и даже в преклонном возрасте держался прямо. Белая бородка аккуратно подстрижена, волосы убраны под меховую шапку с соколиным пером. Глаза его были темные и глубоко посаженные. Они смотрели спокойно и оценивающе.

Посадник Вольного града. Человек, подписавший указ о сносе Слободки. Человек, в чьих руках — судьба всего района.

Он посмотрел на меня. Я поклонился — глубже, чем остальным.

— Ваше превосходительство. Добро пожаловать в «Золотой Гусь».

Посадник молчал несколько секунд. Изучал меня — китель, лицо, глаза, а потом произнёс:

— Вы — тот самый повар?

— Да, ваше превосходительство.

— Мне говорили, вы творите чудеса.

— Не чудеса. Просто хорошо готовлю.

— Хм. — Он чуть наклонил голову. — Скромность или хитроумность?

— Правда, — ответил я. — Чудес не бывает. Мастерство и труд вместе создают чудеса.

Что-то мелькнуло в его глазах. Интерес? Уважение?

— Посмотрим, — сказал он и прошёл внутрь.

Я проводил его взглядом. Потом выдохнул.

Волк шагнул ко мне:

— Все прибыли. Закрывать?

— Закрывай.

Тяжёлая дверь захлопнулась. Лязгнул засов.

Толпа снаружи взволнованно обсуждала событие. Завтра весь город будет говорить только об этом вечере.

Я повернулся и вошёл в зал.

Пятьдесят три гостя. Богатейшие люди города.

Пора начинать шоу.

Зал был наполнен шумом голосов. Полная посадка. Уже завтра их мнения и слова разлетятся по всему городу, определяя наши дальнейшие действия.

Я остановился у входа, окидывая взглядом своё поле боя.

Столы стояли группами — по четыре-шесть мест, близко друг к другу, но не тесно. Еловые композиции на белых скатертях. Свечи в начищенных подсвечниках. Мягкий, тёплый свет окутывал помещение.

И люди. Такие разные и по-своему интересные.

В центре, у камина — Посадник. Сидел прямо, положив руки на стол, смотрел перед собой с выражением вежливой скуки. Справа от него — Судья с женой. Слева — глава Ювелирного Цеха, который уже успел что-то шепнуть соседу и теперь ждал реакции.

За соседним столом — Зотова. Она попросила отдельное место, но при полной посадке о каких отдельных местах может идти речь? Я видел, как Дарья вежливо, но твердо объяснила ей ситуацию, и Аглая Павловна, поджав губы, кивнула на единственный свободный стол — угловой, большой. Тот самый, где сидели Варя с детьми.

Теперь Зотова сидела в окружении моей «стаи». С одной стороны — Варя, которая выпрямила спину так, что казалось, проглотила аршин. С другой — Сенька и Федька, притихшие под строгим взглядом дамы, а прямо напротив Зотовой сидела Маша. Она не боялась. Смотрела на Зотову во все глаза, разглядывая её кружевной чепец и брошь.

Зотова сидела, сложив руки на коленях, и наблюдала за залом. Её светлые глаза скользили по лицам, подмечая каждую деталь. Она уже писала рецензию — в голове, по пунктам.

— Тетя, а вы королева? — вдруг звонко спросила Маша.

Варя охнула: — Маша! Не мешай…

Зотова медленно перевела взгляд на девочку. В её глазах не было злости, только интерес.

— Почему ты так решила, дитя?

— У вас лицо такое, — честно ответила Маша. — Строгое. Как будто вы сейчас всем голову отрубите.

Сенька поперхнулся. Варя залилась краской, а Зотова вдруг… улыбнулась. Едва заметно, уголками губ.

— Я не королева, — сказала она спокойным голосом. — Я та, кого королевы боятся. Я — Правда.

Маша задумалась, наматывая локон на палец.

— А Правда любит пирожки? — спросила она. — Саша вкусные делает.

— Посмотрим, — Зотова поправила салфетку. — Если Саша не обманет — Правда полюбит и пирожки.

Я улыбнулся. Они поладили. Маша своей простотой пробила броню, которую не взяла бы ни одна лесть.

Елизаров занял стол у окна — и отлично поладил с соседями. Угрюмый сидел напротив него со своими людьми, и они уже о чём-то разговаривали. Точнее, Елизаров говорил — громко, размахивая руками, — а Угрюмый слушал с непроницаемым лицом.