"Фантастика 2025-195". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лазаренко Ирина - Страница 837

Клинч спустился вместе с нами из города и, не проронив ни слова, точно дал обет молчания, приблизился к прульхам.

«Клинч», — позвал я мысленно, и он наконец откликнулся:

«Я слышу тебя».

«Как мы на этих пру… как мы на них поедем, если мы даже управлять не…»

«Я понял тебя. С вами поедут трое всадников. Они довезут вас».

«И ты?»

«Нет. Я останусь здесь».

«Прощай, Клинч. Наверное, мы больше не увидимся».

Я чувствовал, что это именно так.

«Мы не увидимся больше! Прощай! И помни, ты сам в силе выбрать себе путь!»

Я запомнил его мыслеобраз — переплетение дорог и развилка, на которой я стою. Одна из дорог заасфальтирована и оборудована забегаловками по трассе, туалетами, заправками, а оставшиеся дороги больше походили на тропы, проложенные сквозь дремучий хвойный лес. И я чувствую, что идти мне нужно именно по шоссейной трассе, где, может быть, удастся разжиться авто, но я также знаю, что в силах ступить и на дикую тропу. Куда она меня приведет, неизвестно, но эта тропа будет чище и правильнее, чем прямая автострада.

Мы забрались на прульхов позади возничих.

Я уцепился за складку на толстой кожаной спине прульха, и вовремя. Животное резко взмыло вверх и, сделав круг над городом аборигенов, втянулось в каменный туннель, который вел прочь из Скрытой Долины.

Я никогда не катался на драконах, но думаю, что если бы мне довелось оседлать крылатое чудовище и полетать на нем, то этот полет мало бы чем отличался от скоростной гонки на прульхе. Я чувствовал лишь скорость да жесткую поверхность спины прульха под задом, на котором к концу путешествия натер изрядную кровавую мозоль.

Прульхи опустились на дно возле нашего гнездовья и склонили головы, позволяя нам соскользнуть. Первые шаги по дну после столь стремительного путешествия напоминали походку больного после проктологического осмотра.

Я старался не смеяться, наблюдая, как ходят Крысобой и Музыкантская. Они тоже еле сдерживались.

«Прощайте», — послал я мысль аборигенам, и они, ответив мне, подняли прульхов и пустились в обратный путь.

Почему-то мне казалось, что нам больше не суждено увидеться с ними. После нападения Гвинплея Планта мозг колонии отказался с нами встретиться, то ли за жизнь свою опасался, то ли обиделся, хотя каждая составляющая его часть вступала с нами в общение.

Размяв ноги и задницы, мы вознеслись к шлюзовой камере и прошли в гнездовье.

Первое, что бросилось в глаза, это картина полного хаоса и запустения. Такое ощущение, что в капсулах прошли бои местного значения. Не снимая защитный костюм, я вытащил пистолет и приготовился к бою, дожидаясь пока Марк и Рената подойдут.

— Твою мать!.. Что они тут натворили? — изумился Крысобой.

— Это ты у них спросишь, если будет у кого спросить.

Я шел первым. Чувствовал, что гнездовье еще обитаемо. Кто-то скрывался внутри. И этот кто-то безумен и очень опасен. Он упоен желанием убивать.

— Похоже, мы все-таки опоздали, — сказал Крысобой.

Прозрачная пленка стены была обильно замазана красной засохшей жидкостью, похожей на кровь.

На первое тело я наткнулся за два поворота до совещательной капсулы. Китаец гигантского роста скрючился в позе эмбриона в углу возле стены. Я увидел три характерные ножевые раны в спине. Похоже нож был позаимствован из арсенала участника шоу.

Китаец был каменным. Убили его давно, но разложение еще не наступило.

— Вряд ли это Гвинплей, — заметил я, поднимаясь от тела.

— Почему ты так думаешь? — спросил Крысобой ше­потом.

За меня ответила Музыкантская, также внимательно осмотревшая китайца.

— У него наступило трупное окоченение. Стало быть, часов двадцать должно было пройти. Гвинплей просто не мог успеть.

— Кто же тогда? — вопросил Крысобой.

— Настоящий убийца Бессмертных и Клоковой, — ответил я. — А не тот, кого нам подсунули.

— Что значит, подсунули? — возмутился Марк. — Толстяк сам начал в нас палить. Значит, виноват был.

— Был, — неожиданно для Крысобоя согласился я. — Но не в убийстве, а в помыслах.

— В каких таких помыслах?

— Он провез амберский яд в гнездовье. Он, видимо, намеревался им воспользоваться, но не успел. Кто-то выкрал яд и применил. Поверили бы мы толстяку? Вряд ли. Поэтому он распсиховался и попытался смыться. Такая вот печальная история.

— И кто же убийца? — спросил Крысобой.

Но ответил не я, а автоматный выстрел. Марк схватился за плечо. Я рухнул на пол, заметив, как одновременно падает рядом Музыкантская и валится Крысобой.

— Ссссууукккиии, — зашипел он, сдавливая рану. Но зашипел не от боли, а от ярости.

Я попытался поднять голову и посмотреть, кто стреляет, но стоило мне шевельнуться, как в прозрачной стене образовались две дырки. Струйки выплеснулись на Крысобоя. А пулевые отверстия не пожелали затягиваться. Не та технология.

— Кучно бьет, — оценила Музыкантская.

Она спряталась за мертвым китайцем и могла безопасно анализировать обстановку.

— Прикрой меня, — попросил я.

Дважды повторять не пришлось. Музыкантская открыла огонь, а я в два прыжка преодолел расстояние до противника, который укрылся в совещательной капсуле. Из нее простреливались все проходы. Но при моем приближении противник поспешно ретировался в коридор и скрылся.

Совещательная капсула выглядела так, словно через нее прошли полчища инопланетян. Перевернутые диваны, изрешеченные пулями. Два трупа. Крис Холмс с ножом во лбу, вогнанным по самую рукоятку. И восемнадцатилетний прыщавый мальчишка с печальными мертвыми глазами.

— Позволь мне, — попросила Музыкантская. — Я догоню.

И, не дождавшись моего ответа, устремилась за убийцей. Я знал, что у нее получится и в помощи Рената не нуждается. И не ошибся. Через минуту где-то в отдалении зазвучали переругивающиеся выстрелы.

Крысобой опустился на пол возле дивана и рассмеялся.

— Обозлилась Рената.

— Из-за тебя? — спросил я.

— Не только.

— Что у тебя с ней? — поинтересовался я.

— Да практически ничего. Когда-то мы были близки. Сейчас, когда встретились на Фаргале, сначала чего-то вспыхнуло, но сразу же затухло. Мы как брат и сестра.

— А раньше? — расспрашивал я.

— Раньше… — Крысобой мечтательно закатил глаза. — Раньше мы. Понимаешь, мы были близки, но случилось так, что я должен был выбрать между ней и охотой. Я выбрал охоту. Мы расстались. Через некоторое время встретились. Я узнал, что она пошла по моим стопам. Но не знал, что Рената сильно обиделась. Она отомстила. И я сел.

— Ты не против, если я ей займусь? — озвучил я волновавший меня вопрос.

— Добро, Русс.

В совещательную капсулу вошла Музыкантская, волоча за волосы не сопротивляющуюся… Иллу Сливо­вич. Уж кого‑кого, а увидеть ее в роли убийцы я не ожидал. Крысобой, похоже, тоже.

Рената швырнула Сливович на пол и взяла ее на мушку.

Илла Сливович выглядела помятой и разъяренной. Простреленные руки, разорванная щека и безумные глаза, обжигавшие ненавистью из-под шапки волос.

— Вот это новость!!! — изумился я.

— Лорд Джудд мне в панцирь, — поддержал меня Марк.

— Она пыталась уйти. Прорвала стену. Так что скоро тут все затопит, — сообщила Рената, усаживаясь на спинку перевернутого дивана.

— Живой кто-нибудь есть? — спросил я Иллу.

Сливович расхохоталась:

— Все сдохли. Все. Все. Я всех. Ха‑ха‑ха…

— Зачем? — спросил я.

— Я одна должна победить. Я думала, что вы не вернетесь. А даже если бы вернулись, я бы убрала вас.

Она говорила серьезно. Для Иллы Сливович это шоу было последним шансом возвратить былую популярность, и она постаралась обезопасить себя от неприятных неожиданностей.

— Что будем с ней делать? — осведомилась Музыкантская.

— Ну, вообще‑то, победителей должно было быть пять, — напомнил Марк. — Но что-то мне не хочется брать ее с собой.

Марк кивнул на Сливович.

— И что ты предлагаешь? — поинтересовался я.