Возлюби ближнего своего (ЛП) - Уитт Л.А. - Страница 25

- Вышибалы? - Я моргнул. - В храме?

- Что? Ты же не боишься играть против компании детей, а?

- Пфф. Я вытру ими пол.

Даррен одарил меня улыбкой.

- Я напомню об этом, когда буду тебе прикладывать лед к синяку под глазом в конце вечера.

Я рассмеялся.

- Да. Это мы еще посмотрим.

Усмехнувшись, он жестом пригласил меня следовать за ним.

- Ладно, давай-ка приступим к работе, пока у тебя не начались неприятности.

- Это почти пугает, насколько хорошо ты, кажется, меня знаешь.

Он только снова ухмыльнулся. И я задвинул все свои мысли о том, как хорошо я хотел бы узнать его, на задворки сознания.

Он отвел меня внутрь и познакомил с некоторыми ребятами, которые жили во временном общежитии церкви. Это было жутковато и даже немного тревожно, видеть, как все эти дети, в основном шестнадцати-семнадцатилетние, одному из которых было не больше тринадцати, по сути, остались без крова и были предоставлены сами себе. За последние несколько лет было много случаев, когда я был благодарен судьбе за то, что избежал этой участи, за то, что, когда моя семья отреклась от меня, я был взрослым человеком, способным встать на ноги, даже если это требовало некоторых усилий. Это был один из таких случаев.

Когда все начали расходиться из общежитий по кухням, я заметил одну девочку, сидящую в сторонке в святилище, отказываясь признавать кого-либо еще и не делая попыток присоединиться ко всем. Ее волосы были собраны сзади в конский хвост, а блузка сидела на плечах, которые…

Погодите.

Форма плеч. Отсутствие бедер. Макияж скрывал линию подбородка, которая была грубее, чем я ожидал. У меня упало сердце. В этом возрасте большинство мальчиков мечтают о том времени, когда они могли бы бриться чаще, чем раз или два в неделю. Эта бедная девочка была намного старше их.

Я повернулся к Даррену и указал на девушку.

- Эй, с ней все в порядке?

Он вздохнул.

- Иногда детям требуется некоторое время, чтобы почувствовать себя частью группы. Сейчас она здесь единственная трансгендерная девушка, и я думаю, она стесняется своего голоса.

- Голоса?

- Ты думаешь, было ужасно, когда мы были подростками и наши голоса постоянно ломались? - Он кивнул в ее сторону. - Подумай, каково это, должно быть, для нее.

Я поморщился.

- Бедный ребенок.

- Да уж.

Я посмотрел на детей, направляющихся на кухню. Затем на девушку, сидящую в одиночестве.

- Послушай, эм, ты можешь обойтись без меня несколько минут?

Даррен повернулся ко мне и пожал плечами.

- Да, конечно. А что?

- Посмотрим, смогу ли я поговорить с ней.

- Удачи, - сказал Даррен без тени сарказма. - Я пытался, но...

- Попробовать не помешает.

Он последовал за другими детьми, а я вернулся туда, где в одиночестве сидела девочка. Подойдя к ней, я сказал:

- Привет, - мысленно проклиная свою неловкость.

Нет ответа.

Я сел рядом с ней, но так, чтобы расстояние между нами было не более фута.

- С тобой все в порядке? Ты ужасно тихая.

Она отвернулась, и я поежился за нее, когда ее кадык дернулся.

- Как тебя зовут? – спросил я.

Она пристально посмотрела на меня и указала на табличку с именем на своей блузке.

- Джозефина. - Я протянул руку. - Я Сет.

Она не взяла меня за руку и вместо этого снова отвернулась.

Я прикусил губу.

- Знаешь, есть...

- Я не хочу ни с кем разговаривать, ясно? - отрезала она, и ее щеки тут же покраснели под макияжем. Даррен был прав: ее голос находился в подвешенном состоянии между мужским и женским, не совсем в более высоком регистре, чем у первого, но очень старался опуститься до регистра, который был слишком низким для второго. Ничто так не мешает овладеть женским голосом, как эта сучка под названием «половое созревание».

Джозефина сжала челюсти.

- Послушай, эм... - Я прочистил горло. - Возможно, я смогу помочь тебе с голосом.

Она промолчала.

- В университете Такера есть преподаватель вокала, - сказал я. - Она может поработать с тобой.

- Я не хочу учиться петь, - проворчала она. - Я просто хочу поговорить без... - Ее голос дрогнул, и она разочарованно провела рукой по горлу.

Я кивнул.

- Да, но она может помочь тебе научиться контролировать себя.

Джозефина нахмурилась, но напряжение в ее плечах спало.

- Это... это работает?

- Это помогает. - Я улыбнулся. - Одна моя подруга брала уроки пения, в переходном периоде, и стала солисткой метал-группы.

Впервые с тех пор, как я ее увидел, враждебности в выражении лица Джозефины поубавилось.

- Правда?

- Да. Она была чертовски хороша. И она могла развернуться и взять несколько нижних нот, что делало ее потрясающим музыкантом.

- И она... - Джозефина заколебалась, слегка повернувшись ко мне лицом. - Она перешла? Я имею в виду, как девочка?

- Честно говоря, я даже не знал, что она родилась мальчиком, пока не прошло добрых полгода после того, как я присоединился к ее группе.

Она сморщила носик.

- Ты играешь в группе? - Затем она посмотрела на мои руки. - Думаю, ты подходишь на эту роль.

- Следует ли мне воспринимать это как комплимент?

Ей тоже удалось рассмеяться, хотя и тихо.

- Ну и как? Ты играешь в одной из этих христианских метал-групп или что-то в этом роде?

- Э-э, нет. - Я усмехнулся. - Не думаю, что они позволили бы мне долго оставаться в христианской группе.

- Почему нет?

- Потому что обязательным условием для создания такой группы является... - Я стиснул зубы, когда слишком поздно вспомнил, где нахожусь. - Эм, ну...

- Я думала, что единственным условием было то, что ты должен был быть никудышным музыкантом.

Я рассмеялся.

- Ну, хорошо, это так. Но ты также должен быть христианином.

Джозефина моргнула.

- Ты... не такой?

Я покачал головой.

- Я атеист. Уже давно им являюсь.

- О, да? - Она подняла на меня глаза. - Тогда почему ты здесь?

- Потому что то, что случилось с тобой и половиной здешних ребят, - сказал я, - случилось и со мной.

- Правда?

Я кивнул.

- Мои родители узнали, что я гей, и отреклись от меня.

- Но это церковь.

- Знаю. Но Даррен, я имею в виду пастора Ромеро, и я друзья. - Просто друзья. Просто. Друзья. - Он сказал, что им здесь нужна помощь, так что...

- О. - Она на мгновение замолчала. - Значит, твои родители действительно отреклись от тебя?

Я кивнул.

- Я не разговаривал с ними много лет.

- Что произошло?

Я подавил болезненное чувство, которое всегда возникало при повторении этой истории.

- Я вырос в Лос-Анджелесе. Мои родители были убежденными христианами. Как… закоренелые. Меня так воспитали, и это была одна из тех сумасшедших экстремистских церквей. Не такая. - Я обвел рукой вокруг нас. - Я думаю, что это место можно было бы разместить в туалетной кабинке в той церкви.

Джозефина рассмеялась.

- Ни за что.

- Поверь мне. В любом случае, я был здесь, в Такер Спрингс, и учился в колледже. Мои родители платили за все, так что я жил мечтой. Просто учился, играл в одной-двух группах, ходил на вечеринки. Мне не нужно было беспокоиться о работе или о чем-то еще. - Я глубоко вздохнул. Скажу, что эта часть разговора никогда не была такой уж легкой. - И тогда я признался своим родителям.

Глаза Джозефины расширились.

- Что они сделали?

- Они прилетели вместе с нашим пастором и моими крестными родителями и попытались забрать меня обратно в Лос-Анджелес. Они собирались заставить меня участвовать в одной из тех программ, которые делают людей натуралами. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Она вздрогнула.

- Да, понимаю.

- Ну, к счастью, поскольку я был совершеннолетним, они не могли. Это не помешало им попытаться, но… да. А потом они полностью изолировали меня. Прекратили платить за учебу, закрыли банковский счет, аннулировали кредитные карты, забрали машину, в общем, все дела. Мне пришлось вставать на ноги практически за одну ночь, у меня не было реального опыта работы и абсолютно ничего за душой. - Я сделал паузу. - Но что самое худшее? Они сказали мне, что, поскольку я гей, я им не сын, и с тех пор я ничего о них не слышал.