"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович - Страница 718

- Жизнь в страхе не жизнь, а существование, ожидание смерти. Хочется обыкновенного человеческого счастья, одного на всех, общего и чтобы никто не был обиженным. Так кажется?

- Удивляюсь я людям, сколько говорите о счастье и столь мало делаете – добавил выскакивая из травы Аргус.

- А что для вас счастье? – заглядывая в карие глаза кеноида, спросила Наташа.

- Мы смотрим на это проще: если другой ничего не делает для счастья - пусть хотя бы не мешает. Все знают что оно такое, а много счастливых? Мало. Оно под стать вашей первобытной натуре, лично обособленное, но со временем проходит.

- Да ты философ, прямо как баюны! – хохотнул путник, высматривая горизонт.

- Поживешь с мое, поневоле поумнеешь, даже если не хочешь.

- Слушай, все хотел спросить, а сколько тебе, в смысле вам всем лет?

- Если я скажу, ты ужаснешься, не зная чем заполнить эти эоны. Собачья жизнь меня устраивает не хуже людской.

- М-да. Давай спрошу чуть погодя, когда поумнею, тяжело сразу все это утрясти. Кстати, до Севастополя далеко?

- Рядом. Привык я к людям. Глядя на вас вспоминаю свое младенчество и улыбаюсь.

- Улыбаешься, а как? – глядя на запрокинутую губу и блеснувший оскал Брама побледнел - нет, не надо, от такой улыбки как-то не по себе. Давай лучше я буду улыбаться, а ты радоваться, идет?

- Поговори со мной – попросил Аргус, пристраиваясь на походный шаг возле Наташи.

- Тебе нужен наш лепет? Ты с легкостью читаешь не только мысли, но души – возразила она нагибаясь за цветком.

- Почему нет? Вы мне интересны, в вас царит противоречивая путаница: мысли хотят одно, чувства другое.

- Думаю над твоими словами о счастье. Ведь вы творили миры, Аргус, как же можете быть счастливы в этой подобе?

- Не имеет значения размер, это ошибочная мера. Творить звездные системы и лакать воду из лужи после набежавшего летнего дождика одинаково счастье. Не бывает его больше или меньше – оно или есть или нет.

- Чего? – отвисла челюсть у Брамы – Вы творили миры?

- Вы тоже будете, это придет и к вам. Иначе невозможно. Зачем же нужна жизнь, если не творить ее из себя?

- Ну, ты даешь! Смысл бытия одной фразой… рядом с тобой я дикарь в шкуре и дубиной в руках. Вы движением мысли, можете развеять выворотников, так почему же терпите их.

- Правильно заметил, на нас шкура. Совершив оступление должны пройти ступень равного служения всем. Выворотники? Да, можем развеять. Только зачем? Если победа дастся вам без усилий, в чем ее радость? Если нет ошибок – где опыт? Мы рядом с вами, потому что вы нам нравитесь. Вы не утратили детский восторг и непосредственность ощущения мира.

- Теория преемственности видов, это ваша подсказка Журбину? Слишком схоже он говорил.

- Он пришел к этому сам, мы ничего не подсказывали и не могли. Осознавать себя полностью стали только после исхода Севастополя. Уже видно его шпили. Жаль.

- Почему? – спросила Наташа, водрузив на лобастую голову кеноида венок из полевых цветов.

- У вас будут свои суетные человеческие дела, а мне о многом надо помолчать. Слова убоги.

- Будем рады твоему обществу, молчи с нами. Это ведь твой дом, хоть так похож на Землю…

- Она стала доминировать. Синхронизация Агарти это заслуга человечества, жертва многими жизнями ради нас.

- Слишком многими. Пока выворотники на Земле, люди будут гибнуть, как гибли вчера при обороне НИИ.

- Короткая смерть не в счет и не считается.

- Не понял – опешил Брама, переводя взгляд со шпилей репульсаторов на кеноида.

- Это сложно – раздался голос и из высокой травы навстречу шагнул смуглый путник в хамелеонке – но это правда.

- Кречет? – козырнул вытянувшись Брама – Рад тебя видеть, но я однако не пойму. Смерть есть смерть и иначе не бывает.

- Не совсем смерть. Кены заранее предупредили и немного объяснили. Аргус, не против если я расскажу? Выворотники утратили свойства, но не знания и могли нанести нам значительный урон. После исчезновения оружия массового поражения их плазморазрядники остались самым мощным оружием. Принцип действия мне не совсем понятен, но общий смысл таков – они используют линии напряжения пространства и как-то ее генерируют. Листа и Полину накрыли как раз из такого.

- Непонятно - развел руками Брама.

- Я тоже не понял – усмехнулся Кречет – главное, кены знают как нейтрализовать, создав видимость поражения, использовали остаточную энергию плазмы на прокол. Человека накрывало разрядом, оставалась оплавленная воронка, но его самого выбрасывало к нам. Мы до утра дежурили на БТРах, искали, переживали. Там кипит бой, а ты сиди и жди.

- Так люди живы? – посветлел Брама.

- Ну, а я о чем? Говорю же, кены придумали защиту, чего бы ради лесники напялили усовершенствованную броню?

- Мне лестно, что ты лично вышел нас встречать. Смотрю, Агарти тебе на пользу, загорел как цыган.

- Нас предупредили о прибытии, а тут пробежаться позагорать всего ничего. Солнышко здесь активное, живее нашего.

- В смысле активнее? Здешнее солнце такого же класса, как и наше, оборот и наклон оси Агарти идентичен земной.

- Так и есть, но при преломлении света в атмосфере преобладает голубоватый спектр, а не желтый как у нас.

- В астрофизики подался? – одобрительно хмыкнул Брама, проламываясь сквозь траву на накатанную грунтовку.

- Наташа, осторожнее, не запутайтесь в траве – подал руку Кречет, помогая выбраться на дорогу – Помнишь, я все шутил, что после выживания в Зоне нас можно смело отправлять колонизировать иные миры? Так и вышло.

- Ты ради этого сюда просился? – кивнул путник на раскинувшееся кольцо Севастополя.

- Кто я в союзе? Отставной опальный генерал, каких много, а здесь первопроходец и колонист.

- Знаю еще одного опального, Трепетов фамилия. Вернулся и ничего, не расстреляли.

- И долго он пробыл дома? То-то и оно. После Зоны все меняется, таким как прежде уже не будешь. И это к лучшему.

Наташа изумленно рассматривала тусклое кольцо города, утыканное по периметру мачтами вышек и снующие БТРы, старые добротно сработанные машины войны, модернизированные на гравитонную тягу, ныне служащие вездеходами. Во время исхода из города уходили только люди, оставляя созданную непомерным трудом и жертвами цитадель пустой. Но вскоре сюда вернулись путники, основав на далеком пространстве форпост, торя дороги иного мира для поселенцев. Казалось, до города рукой подать, но он скрывался в голубоватой дымке, будто находился на значительном отдалении.

- Мне кажется или что-то горит? – спросила Наташа, вглядываясь в кольцо города.

- Обман зрения. Атмосфера перенасыщена кислородом и ириниевым излучением. Для нас безвредно. Поверь, Зона была куда опаснее. Мы тут третий год и не заметили никаких отклонений. Севастопольцы вообще рядом с бесформами выживали и нормально. Ириний некая квинтэссенция энергии. Единственное чего добились севастопольцы, линейное преобразование в другие виды, ни о каком скачке типа взрыва или сгущения говорить не приходиться. В остальном абсолютно инертен: ни в какие химические или физические реакции не вступает, и вступать не желает.

- Аргус вон знает да не скажет, верно?

- Сами разберетесь. Мы не вмешиваемся в становление разума. Вы должны развиваться сами, искать свой путь, а не идти нашим. Помочь поможем, но делать что либо за вас не станем, иначе какой от вас толк вселенной?

- Спасибо и на этом – пожал плечами Кречет – встретимся позже, нам в город, а тебя ждут щенки и Род.

Махнув на прощание хвостом, Аргус скрылся в придорожной траве, создав волну колышущихся стеблей.

- Умники. Напустят туману и строят из себя собак. Я как-то Ингуса спросил о синхронизации, он посмотрел отсутствующим взглядом и начал вычесывать блох, будто и не слышал. Хотя все знают, блох у них нет.

Они подошли к распахнутым воротам, и по ним скользнула искра сканера. Часовых не было, да и зачем, если на Агарти в здравой памяти можно попасть только через созданный синхрами безопасный прокол. Но предосторожность прежде всего. Внутри все напоминало Арсенал. Над площадью вздымался флагшток с колышущимся красным знаменем, символ победы человеческого духа над буйством стихий, холодным безжалостным космосом. Здесь, в самом центре некогда стояли будущие синхры: испуганные, измотанные боями, с гордо поднятой головой и готовностью идти до конца. Вдоль площади в молчании застыли шеренги бойцов, образовав ведущий к центру коридор. Брама замер в нерешительности, а Кречет перейдя на парадный шаг вдруг повернувшись отдал ему честь, и подтолкнул за локоть к центру. Идя вдоль застывшей шеренги, путник чувствовал себя крайне смущенным. Он ведь не сделал ничего особого. Делал что нужно, как и любой из них. Не ради почестей, заслуг, а потому что так было надо. Пройдя вдоль шеренги, взял протянутый букет солдатских гвоздик и наклонясь положил к полыхающему вечному огню с той же суровой надписью: «От живых – вечным». Над головой грянул слаженный визг пульсаров, отдавая дань погибшим.