"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Сапожников Борис Владимирович - Страница 546

Впрочем, могло ли быть иначе, если одной из целей была Русь. Как ни крути, а царь Федор мог выставить двухсоттысячное надельное войско. Плюс княжеские и боярские дружины. А ведь было еще и ополчение. Это более чем серьезно, и, чтобы справиться с таким противником, нужна внушительная сила.

Появление в булгарских землях стотысячного войска русичей под командованием князя Тараканова для монголов явилось полной неожиданностью. Субэдэй, уже знавший, на что способен его противник, поостерегся вступать в открытое столкновение. Он предпочел отступить, ограничившись лишь легким прощупыванием русичей. Заодно отправил гонцов, чтобы соединиться с ближайшей к нему армией Бурундая.

Раненых на одного Михаила оказалось многовато. А потому провозился он с ними изрядно. Зато теперь знал точно, что лишь пятеро находятся между небом и землей. Жизни остальных были вне опасности. Разумеется, если они не просто выстоят, но победят.

Он уже заканчивал перевязывать последнего воина, когда его вызвали на совет к полковому воеводе. Уже одно это настораживало, потому что еще недавно никаких предпосылок к этому не было и их командир проводил разбор с нерадивыми подчиненными из-за больших потерь.

– Ну что, соколики, дождались, – когда сотники собрались в его палатке, сообщил командир полка. – Только что был у бригадного воеводы, тот, значит, вернулся от князя. Субэдэй соединился с Бурундаем. Отступать им дальше уже невместно, потому как за ними земли их империи. Они не Чингизиды, а потому, если наша нога ступит на те земли, положение их станет незавидным. И без того Батый к ним не испытывает любви, а он нынче набирает вес. И в отличие от них у него на юге дела идут гладко. Так что драка будет, и драка страшная.

– И сколько их набралось? – поинтересовался Михаил.

– Вдвое против нашего, – ответил полковой воевода.

– А не лучше ли было бы соединиться с булгарами да вдарить вместе? – спросил один из сотников.

– Князь Тараканов считает это рискованным. Вместе с булгарами мы еще не бились и, как они поведут себя, не ведаем, а у монголов порядок в войске крепкий. Как бы и не покрепче нашего. Драться с ними лучше слаженным войском. Готовьтесь.

– Слушаюсь, – едва ли не хором ответили десять сотников.

– Да. Рощин, ты со своей сотней поступаешь под мою команду. А свою сотню я выставляю в общий строй, – уточнил воевода.

– Слушаюсь, – ответил Михаил.

Ну что тут сказать, верное решение. У него ведь под командой сейчас, по сути, всего лишь взвод. А что до драки… Ох, чует его сердце, сеча выйдет столь знатной, что достанется испить из этой чаши всем без исключения.

– Ну и как вам это нравится? – Щербаков устремил на Кудрявцева победный взгляд.

– Ерунда, – отмахнулся историк от выпада физика и руководителя проекта. – Налицо систематическое влияние нашего современника на протяжении почти полутора веков.

– Но вы до последнего не верили в то, что это вообще возможно. Вы настаивали на том, что каток истории неумолим и он непременно раздавит все начинания прогрессора.

– Повторяю, непрерывное влияние на протяжении полутора веков, – гнул свое историк.

– Ничего подобного. Первые двадцать лет – несомненно. Но в последующих событиях Михаил уже не принимал активного участия, – категоричным тоном возразил физик.

– То есть вы хотите сказать, что две случайности, завязанные именно на него, не спасли Русь от усобицы? Он тут вообще ни при чем?

– Не факт, что Ростислав и сам не управился бы с этой напастью.

– Вы же сами не верите в это, Макар Ефимович, – пренебрежительно взмахнул рукой Кудрявцев.

– Еще как верю, – наливая в стопки коньяк, возразил Щербаков. – Усобица, конечно, вышла бы серьезная, но сами посудите, стоило только лично Ростиславу вырваться из сечи, и он встал бы во главе новой армии. Пять надельных полков – это далеко не все войско. А там и Данила пресек бы на корню любые потуги полоцких князей путем личного устранения.

– А Новгород и Псков?!

– Так я и не возражаю, что драка вышла бы знатной. Но, как результат, Ростислав всех нагнул бы.

– Опять все завязано на одного человека.

– Ничего подобного. Как показала практика, его сын не менее талантливый военачальник и предан идее единой Руси. Как и другие его братья. Мстислав не лишился бы поддержки в любом случае. А там на престол взошел бы уже Всеволод, который, в отличие от своего отца, оказался куда лучшим правителем. Словом, я уверен, что все равно все сладилось бы. Причем даже без новшеств, привнесенных Михаилом. Чтобы выстоять против монголов, достаточно было бы одного лишь единения Руси, – протягивая стопку Кудрявцеву, убежденно произнес Щербаков.

– Ну тут вы не открыли Америку. С этим я и не подумаю спорить. У Руси было все для того, чтобы не просто выстоять, но победить в этой войне. Не хватало только единства и крепкой вертикали власти. Пушки и греческий огонь, конечно, хорошо, но главное – это единое государство. И кстати, Михаил это прекрасно осознал, потому что не стал вводить тот же порох и более прогрессивное вооружение.

– Вообще-то, как по мне, то одни эти газогенераторные пушки та еще вундерваффе. Н-но… Мы отвлеклись. Так я был прав? – вновь поинтересовался Щербаков.

– Повторяю, это результат непрерывного воздействия на протяжении полутора веков.

– Да что ты будешь делать! Снова-здорово! – всплеснул руками Макар Ефимович. – Да не воздействовал он. Сработал задел первых двадцати лет. Все остальное уже несущественно. Даже развитие еще двух металлургических центров в Осколе и Корчеве не имело решающего значения.

– А вот тут позвольте с вами не согласиться, – вновь встал в позу историк.

Бог весть сколько еще продлился бы этот спор, но в этот момент дверь распахнулась и к ним буквально вломился ассистент Кудрявцева. Оба доктора наук удалились в кабинет Щербакова, чтобы выпить по стопочке коньяку, попутно заключив пари. Историк был убежден, что история не любит сослагательного наклонения и «если бы да кабы» – это не про нее. А потому она пройдется катком по всем начинаниям Романова.

Реши царь Федор драться с монголами от обороны, и в победе Руси не было бы никаких сомнений. Однако тот отправил едва ли не треть своей армии биться на чужой территории. На стороне противника было явное численное превосходство, а значит, они могли раздавить немалую часть русского войска в чистом поле. После чего, пополнившись еще и войсками покоренных булгар, заявились бы на Русь. Причем имея у себя трофейную полевую артиллерию.

Но Щербаков, памятуя о том, как Тараканов расправился с численно превосходящим Субэдэем, полагал, что и в чистом поле монголам ничего не светит. Кудрявцев апеллировал к тому, что монгольский военачальник непременно сделает соответствующие выводы из первого столкновения с войском русичей и учтет свои ошибки в будущем.

Продолжая спор за бутылочкой коньяку, они ожидали известий из операционного отдела, пребывая в полном неведении. И вот наконец подоспели новости. Оба доктора наук устремили на вошедшего полные ожидания взгляды. Это для них прошел всего лишь час, там же минуло почти полтора месяца.

– Тараканов наголову разбил Субэдэя и Бурундая. Их армии понесли страшные потери и были рассеяны. Сам князь двинулся навстречу войскам Батыя вместе с булгарскими союзниками, которые действовали самостоятельно. Как результат, они ударили по монголам, когда те завязли в драке с русичами. Полная победа. Батый пал в сражении, – чуть ли не на одном дыхании выпалил ассистент.

– Это все? – скривившись, поинтересовался Кудрявцев.

– Пока да.

– Спасибо, Сергей Витальевич, – поблагодарил Щербаков, – Анатолий Петрович, вы проиграли.

– Война еще не окончена, – возразил историк.

– Анатолий Петрович, – осуждающе произнес физик.

– Благодарю вас, Сергей Витальевич. Можете идти, – сказал Кудрявцев ассистенту.

Когда дверь за ним закрылась, историк окинул своего противника гордым взглядом и полез под стол, откуда трижды прокукарекал. Потом выбрался обратно и с недовольным видом начал отряхивать брюки.