Выбери любимый жанр

Поющий тростник - Галахова Галина Алексеевна - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

…Шел урок русского языка. Приоткрылась дверь, и в класс тихо просунулась Лена Травкина. Она прикрывала лицо рукой. На лице у нее был синяк.

– Можно, Наталья Савельевна?

– Входи. Почему ты опоздала?

Лена молчала. Гончаров взглянул на нее и закричал:

– Ха! Какой фингал! Кто это тебе поддал?!

– Гончаров, сядь на место! Травкина, кто тебя так?

Гончаров сел на место. Травкина молчала. Любопытные глаза уставились на Лену. Только Соколова отвернулась. Кончик уха загорелся у Соколовой. По этому уху заметила Наталья Савельевна, что вопрос ее бестактен (как же я так?!), что Гончаров жесток (почему он все-таки такой?).

– Лена, садись. Глазов, прочти, что ты написал, – быстро сказала Наталья Савельевна.

И Пиня Глазов прочел:

– "Слова с буквой "ф". Это – моткоф, светофор и Фаза с большой буквы".

Наталья Савельевна спросила:

– Прочти первое слово, я не поняла. И потом – что значит фаза с большой буквы?

Пиня ответил:

– Моткоф – это когда много ниток, а Фаза живет в нашем доме, он хулиган и хорошо играет в хоккей, он семиклассник.

Ребята засмеялись. Гончаров насторожился (про хоккей услышал!), а Маша Соколова внимательно смотрела мимо учительницы, объяснявшей, почему первое из Пининых слов не имеет буквы "ф".

После этого случая прошло много дней. Первоклассники уже научились писать, читать и считать. Один Саня Иванов оставался в прежнем своем неведении – он словно бы не понимал, чего от него хотят.

– Иванов, так сколько будет шесть прибавить семь?

Саня нехотя поднялся.

– В палочках? – спросил он робко.

– Нет, просто так сложи!

Саня посмотрел на учительницу пронизывающим взглядом. Наталья Савельевна не выдержала, накричала на него и обозвала болваном. Он стоял, не защищаясь, под градом ее слов, как под дождем. Ребята смеялись. И вдруг кто-то заплакал.

Наталья Савельевна подняла глаза и увидела слезы на щеках Маши Соколовой. Наталья Савельевна сначала хотела пристыдить ее – не над тем плачешь! – но на минуту представила себя сидящей на последней парте, откуда видна самая большая несправедливость, и неожиданный комок застрял в горле у нее самой.

…Маша шла домой, волоча портфель и мешок с тапками. Со всех сторон неслось:

– Жирафа, здравствуй!

– Эй, смотрите, Жирафа! Удвоенная первоклашка!

Маша прозвище свое носила гордо, на него отзывалась, сама себя называла Жирафой и всем обещала вырасти еще выше, чтобы в школе не нашлось для нее парты и ее посадили бы прямо в землю на школьном дворе, где выросло бы из нее дерево под тем же названием.

Дома она тоже представилась как Жирафа, и отец ее, Максим Петрович, сказал:

– Ну что ж, Жирафа так Жирафа! Только ради бога воздержись тянуться выше, поскольку знаешь наши потолки!

Маша росла единственным ребенком и, вопреки всем теориям и практикам, неизбалованным.

– Как это вам удалось меня не испортить? – говорила она родителям, когда те – одна нога здесь, другая за дверью – убегали в кино или театр, оставляя ее засыпать одну в пустой квартире.

– Ты мне награда за тяжелое блокадное детство, – отвечал Максим Петрович, щелкая ее по носу, или придумывал еще что-нибудь, менее правдивое.

– Потому что ты – это мы. А мы сразу вместе – это нечто хорошее, то есть ты! – непонятно говорила мама, поправляла дремучую рыжую шапку, крепко целовала Машу и бежала вслед за папой на автобусную остановку. Там их подхватывал автобус и уносил в театр, а Маша оставалась за хозяйку.

Но в такие вечера она была не одна – все вещи в доме превращались в животных. Круглый стол был гигантской черепахой, диван – крокодилом, шкаф – слоном, а сама она оставалась Машей.

"Уважаемая Черепаха, как трудно вам сегодня пришлось! Один мой знакомый человек колотил на вас орехи!"

"Что вы, милая, я даже не заметила! Посмотрите на мой панцирь – его ничем не пробить. Вот Крокодилу есть от чего поворчать. На него сегодня ставили стул, чтобы прибить картину. Он до сих пор охает!"

"Я не о том. Я вздыхаю о моей зеленой реке, которую вижу каждый вечер. А вчера я видел во сне моего сына. Он жаловался, что его назвали болваном, – а он такой способный по нашему крокодильскому делу!"

"А я все время слышу выстрелы. Кто это стреляет?" – вмешался Слон.

"Это бьют часы! – объяснила Маша. – В них сидит время, и они его бьют, чтобы скорее наступило завтра, когда мама с папой никуда не уедут!"

Маша ложилась спать и скоро засыпала в обнимку с плюшевым лисом. С ней вместе засыпали и все звери.

"До свиданья, мои хорошие, я покидаю вас ненадолго. Завтра мы обязательно похвалим крокодильего сына, чтобы ему не было обидно!"

Маша очень любила животных. Животные, можно сказать, тоже любили ее, особенно игрушечные. Что касается живых, то в силу различных обстоятельств они не успевали ответить Маше на ее привязанность.

Подарили Маше щегла на день рождения – белое брюшко, рябое крыло. Маша не могла отвести от него глаз – такой необыкновенный, только грустный очень. Не успела она показать его подружкам, как нахохлился щегол, растопырил лапки и застыл на боку, ткнувшись носом в пол клетки.

Горько плакала Маша, расстроилась мама, папа обещал черепаху купить.

Купил черепаху. Поехали на дачу. Выпустила Маша черепаху погулять, одуванчиковых листьев поесть. Солнце высоко, греет жарко. Дятел на сосне долбит кору, красная жилетка на нем играет. А черепахе до этого и дела нет. Заползла она в высокую траву и пошла-поехала, как вездеход.

Маша очнулась, оторвала глаза от дятла, нагнулась за черепахой в траву, а черепахи уже и след простыл.

Горько плакала Маша, пустой ящик прижимая, расстроилась мама, папа обещал хомяка купить.

Купил белого хомяка, привез дочке. Посадили хомяка в банку. Стал хомяк в банке жить. Маша на него не налюбуется. На ночь ставит банку рядом с кроватью, и спят два друга – хомяк и Маша, и сны у них почти одинаковые.

Жарко хомяку в банке, душно. Переместила его Маша в Щеглову клетку для поправки здоровья, а он перекладинки прогрыз, прутья спинкой раздвинул – и был таков!

Ночью слышал папа, как дикий кот Грузик радовался – терзал белого хомяка на свободе.

Плакала Маша, расстроилась мама, папа сказал: "Хватит!"

При заходящем солнце у большого теплого камня поймала Маша ящерицу. Поселила ее в большом спичечном коробке, и целое лето прожили они вместе: ящерица – в коробке, а Маша – снаружи. Пришла пора уезжать – открыла Маша темницу, а ящерица,

не прощаясь, скользнула у нее между пальцами, упала в траву и пропала.

– До свиданья, ящерица, я тебя не забуду! крикнула ей вслед Маша.

В городе Маша пошла в школу. Появились у нее заботы и дела, но по-прежнему животные из джунглей вели разговоры по вечерам, а сны посещали старые друзья: щегол, черепаха, хомяк и ящерица.

Глубокой осенью около своей парадной Маша увидела толстую серую кошку. Кошка с неохотой двигалась и от пищи отворачивалась. Лена Травкина, специалист по трудным житейским вопросам, уверенно сказала:

– У этой кошки скоро будут котята!

И правда, через несколько дней все так и случилось. И авторитет Лены поднялся еще выше.

Две недели девчонки снабжали кошку продуктами. Котят между собой поделили по жребию. Назначили день по отлову. Пришли – кошки нет, котята лежат мертвые.

Маша, как увидела побоище, выскочила на улицу и побежала куда глаза глядят. Заметила телефонную будку – бросилась туда.

– Помогите, пожалуйста, котятам, они умирают! – закричала она в трубку.

На другом конце провода диспетчер вздрогнул от неожиданности и закричал:

– Это что за хулиганство! Повесь трубку, кому говорю!

Но Маша так плакала, что диспетчер "Скорой помощи" смягчился:

– Не плачь, девочка, у тебя горе маленькое! Иди домой!

Маша вышла из будки, девчонки уже тут как тут. Погоревали они, покричали, погрозили неизвестным врагам и побежали к дому.

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело