Выбери любимый жанр

Плохая война - Конофальский Борис - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Борис Конофальский

Плохая война

© Конофальский Б., 2023

© ООО "Издательство «АСТ», 2023

Глава 1

Он и вспомнить не мог, как снимал доспех, но доспеха на нем не было, а он лежал на перине, в уютной телеге с большими бортами, словно в колыбели, и под шубами. Лежал и слышал, как совсем рядом хрустит овсом лошадь, кто-то недалеко рубит дрова. Слышал чей-то отдаленный разговор, скрежет чана, который кто-то скребет песком. Пахло сыростью, и дымом костра, и горелым луком, и холодной рекой. Эти запахи возвращали его в молодость, так пахло тогда… Давным-давно. Лежать бы так и лежать, не вылезать из-под шуб и перин, но ему было нужно… Нужно. Ему всегда было что-то нужно делать, и сейчас Волкову просто необходимо было знать, чем все закончилось и что он проспал.

Кавалер откинул шубу. А рука-то слабая, силы в ней нет совсем. Сел. Огляделся. Кругом лагерь, что ж еще. Его солдаты, он узнал их сразу. Кругом его земля, его река – и ее узнал, и заставу на холме, которую построил сержант Жанзуан. Всё вокруг его. Серый холодный день, дождь со снегом едва-едва идет, кругом обычная грязь. Света мало, его едва пропускают низкие тучи. Скоро Рождество. Темное время.

– Кавалер проснулся! – звонко кричит кто-то.

Его заметили. Волков оборачивается на крик – это один из сержантов Рене. Сержант неподалеку чистит пучком соломы бока хорошему коню. Видно, взял в трофеях. Это хороший сержант, Волков его помнит. Сержант радостно ему кланяется. Кавалер машет сержанту: «Не кричи, дурак!» Но уже поздно.

– Кавалер проснулся! – кричит кто-то дальше и еще громче.

Тут же из-за кустов, как будто там и ждал, звякая мечом о поножи, выходит Брюнхвальд. Он не улыбается, он вообще редко улыбается или смеется. Сейчас он важен, направляется к кавалеру, на лице печать торжественности. Видно, собирается делать доклад. Нет, доклад будет после, теперь Карл Брюнхвальд подходит к телеге и говорит негромко:

– Друг мой, как вы себя чувствуете?

Волкову, может, и хотелось бы пожаловаться, что, мол, слаб, что в голове ясности нет, что рубаха грязна, он ее дня три или четыре не снимал, но разве он себе такое позволит.

– Достаточно хорошо для дела, – отвечает он.

– А нога ваша не докучает?

Нога? Он даже позабыл про нее.

– Нога не докучает, и силы, кажется, возвращаются. Вы лучше скажите, Карл, как неприятель? Где он?

– В ваших землях никакого неприятеля больше нет, – сообщает Брюнхвальд. Теперь он и улыбается, и важен одновременно. – Горцы биты, причем так, что немногие смогли уйти к себе, добравшись до лодок. Во владениях ваших горцы есть лишь пленные, скорбные болезнями и ранами и о милости не просящие. Мы взяли весь их обоз, лодки, что были у берега. Много оружия, арбалетов, доспехов – они всё бросали, когда кидались в реку.

К телеге подбежал младший из Брюнхвальдов. Он в разговор старших не влезает, но видно, что рад видеть рыцаря бодрствующим.

– Впрочем, делами вам докучать не буду, вы бледны еще, друг мой, – говорит Карл Брюнхвальд. – Вам нужен хороший обед.

– Обед, а разве сейчас не утро? – Волков кутается в шубу и смотрит на небо, с которого ему на лицо падают мокрые снежинки.

– Нет, кавалер, – говорит Максимилиан, – не утро, уже скоро день к вечеру пойдет. Сейчас распоряжусь вам обед подать. Теплая вода есть. Мыться будете?

– Конечно, будет, – отвечает за Волкова старший Брюнхвальд. – Распорядитесь, Максимилиан, и найдите монаха, чтобы тот проверил здоровье кавалера.

– И сапоги, – напоминает Волков, пока мальчишка не убежал. – И белье чистое.

– Сейчас всё будет исполнено, – обещает юноша и убегает.

Волков и Брюнхвальд смотрят ему вслед.

– Ваш сын почти вырос, Карл, – говорит кавалер.

– Я рад, что он рос у вас в учении, – отвечал ротмистр.

Кавалер спускает ноги с телеги.

– Значит, мы их побили?

– Побили, кавалер.

– Крепко?

– Крепче быть не может, из тех, кто сюда пришел, и трети уйти не пришлось. А из тех, кто ушел, так многие еще и в реке потонули.

– Расскажите, как дело было.

– Как вы и велели, когда они только повернули, я приказал всем нашим строиться сначала в баталию на склоне, думал, они перестроятся и опять колонной на нас пойдут, но они стали уходить за холм, а пушки их еще побили. Признаться, мы попадали и попадали. И я приказал Рохе идти за ними.

– Рохе? – удивился Волков. – А отчего же вы не велели кавалерам на вражеский арьергард навалиться?

Тут Брюнхвальд вдруг замолчал, чем удивил Волкова немало.

– Что же с кавалерами было, ротмистр? – спросил он, видя, что Брюнхвальд молчит.

– Кавалеры к тому времени пребывали в полной рассеянности, совсем растеряли строй, – ответил ротмистр.

Тут как раз пришел Максимилиан с двумя солдатами, они несли воду, сапоги и одежду. Волков скинул несвежую рубаху, стал мыться, вытираться, он больше ни о чем не спрашивал у Брюнхвальда. А тот, видно, не собирался оправдываться за других, тоже молчал и ждал, пока кавалер закончит туалет.

Свежая рубаха, стеганка… Кольчугу и берет надевать не стал – надел простой солдатский подшлемник с тесемками, было холодно. Сапоги, перчатки, меч. Волков, хоть и ощущал слабость, да кто о том знает, с виду он был, как всегда, бодр и строг.

– Максимилиан, распорядитесь об обеде.

– Уже, кавалер, но повара вам обед готовить еще не начали, придется подождать.

– Ждать некогда, у солдат обед готов? Бобы остались, горох, сало?

– Пообедали уже, но что-нибудь найдем.

– Побыстрее. – Волков поворачивается к Брюнхвальду: – Надеюсь, Гренер жив и здравствует?

– Здравствует, здравствует, – заверил его Брюнхвальд.

Но тон у Брюнхвальда был уже другой.

– Максимилиан, Гренера ко мне. Немедля.

* * *

Солдаты из роты Брюнхвальда уже ставили его шатер, искали мебель по обозу, но Волкову не терпелось. Он был голоден, но голод перетерпел бы. Кавалер надеялся, что, поев, быстрее избавится от слабости, которая его раздражала. Ему уже несли бобы в хлебной подливе, толченое сало с чесноком и свежим хлебом, сухофрукты, два вида сыра и вино. Всё ставили прямо на бочку из-под пороха. Кавалер сел есть, во время обеда со всех концов лагеря собирались офицеры и молодые люди из его выезда. Все спешили к нему, чтобы поздравить его с победой. Тут был и капитан фон Финк, и Рене, и Бертье. Они кланялись, поздравляли Волкова, останавливались неподалеку, переговаривались. Он отвечал и улыбками, и поднятием кубка. Только Роха, болван, допрыгал до кавалера на своей деревяшке и полез обниматься.

– Жив? Чертов Фолькоф, я уж думал, что ты не вылезешь из-под чертовых перин, совсем был белый, когда с тебя снимали латы. Белый, и пальцы такие холодные, как у покойника. Да монах у тебя молодец, молодец. В который раз убеждаюсь.

От него несло луком, дешевым винищем и потом. Кавалер всем видом показывал ему, что сие поведение сейчас недопустимо, но Роха крепко держал его.

– Ты что, болван, щупал меня, пока я был в беспамятстве? – спросил Волков, морщась от таких душистых объятий.

– Ну, не то чтобы щупал – пожал руку на прощание, думал, что ты преставишься, уж больно бледен ты был и холоден. – Роха выпустил кавалера из объятий, но не отошел и продолжал: – А мы им крепко врезали, друг, крепко, жаль, что ты не видел этот берег позавчера. – Роха повел рукой. – Тут всё, всё было завалено мертвяками. А еще сколько их водой унесло – не сосчитать. У нас пленных полторы сотни, ребята ждут твоего решения – что с ними делать.

– Хотят их перерезать? – спросил Волков.

– А как же, перерезать, или покидать их в холодную воду, или еще что похуже.

– Значит, плохая война? – спросил кавалер, отпивая вина.

– Истинно так, брат, плохая война.

Тут среди господ офицеров появился Максимилиан, за ним шел Иоахим Гренер. Доспехи его видали и лучшие времена, а сапоги и плащ были откровенно стары. Гренер был невесел, он имел вид человека, который знает о своих ошибках. Прибывший поклонился кавалеру.

1
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело