Только так. И никак иначе (СИ) - Перепечина Яна - Страница 30

Гарри стоял, вальяжно привалившись спиной к косяку и глядя, как она ползает по полу. На грохот из кухни вышел свёкор, сразу всё понял и тоже стал собирать, ни слова не сказав сыну. Злата благодарно улыбнулась ему сквозь слёзы.

Один из подарков, деревянный шарик, расписанный гуашью под хохлому, укатился в самый дальний угол, туда, где валялись на боку грязные ботинки Гарри. Злата присела, чтобы подобрать шарик, и замерла на секунду, потом наклонилась ниже и внимательно посмотрела на его подошву, взяла в руки другой, перевернула и изучила и его тоже. Гарри возмутился:

- Что ты там около моих ботинок возишься?

В это время вернулся за последними пакетами Павел. Он моментально оценил ситуацию и присел на корточки рядом со Златой, коротко бросив:

- Что?

Она протянула ему ботинок.

– Это он. Он был там, оба раза: когда пропала Гера и когда случился пожар.

Павел молча посмотрел на подошвы ботинок. На обоих красовалась криво и широко вырезанная буква «Г».

- Ты видела эти следы там? – он поднялся и протянул руку Злате.

- Да! Да! – она была в таком ужасе, что голос её срывался. – Мне ещё всё время казалось, что что-то не так, что я упускаю что-то важное, что-то улавливаю, но не понимаю. А сейчас увидела и сразу вспомнила. Там были его следы. Сначала я заметила их вдоль цепочки собачьих, Гериных следов, когда она пропала. Там были и другие, но и эти тоже.

Понимаешь? Теперь всё сходится. Она ушла, потому что знала его, доверяла. Я ещё всё думала: ну, как же она могла уйти, она ведь не глупый щенок, взрослая, умная собака, послушная. Чужим не доверяла. И вдруг ушла! А она не с чужим, она с ним! А он её привязал! И бросил умирать. Потому что знал, что её там никто не найдёт, что дом отдыха заброшен давно. Да ещё и зима, холод.

Я, когда мы уходили уже из того здания, где Герасю нашли, наклонилась, чтобы фонарь поднять, а там песок рассыпан. И вот на этом песке тоже след остался, едва видимый. Но я заметила. И опять ничего не поняла. Только вот сейчас осознала. – Она вскочила, перевела взгляд на Гарри и протянула ему ботинок. – Ты что? Ты с ума сошёл, что ли?! Или ты меня так сильно ненавидишь, что решил вот таким образом отмстить?

Гарри затравленно глянул на неё, на Павла, сунувшего руки в карманы и спокойно, изучающее смотревшего на него, как на какое-то редкое, но ужасно неприятное насекомое. Потом перевёл взгляд на отца. Тот стоял как громом поражённый. Теперь Злата поняла это выражение. Она и сама была потрясена. Гарри молчал. И Злата продолжила, всё так же, не выпуская ботинок из рук и с омерзением глядя на него:

- И ещё утром, после пожара, я ходила вокруг пепелища, и мне опять показалось… неладное что-то. Там тоже были его следы.

- Точно его?

Злата уверенно кивнула. Павел взял ботинок из рук Златы и внимательно разглядывал.

- Зачем ты подошвы уродовал, чудик? Тебе что, заняться нечем?

- Мои подошвы, что хочу, то и делаю, - с убеждённостью детсадовца буркнул из своего угла Гарри.

- Это старые ботинки, - объяснила Злата, - одна подошва сама треснула в форме буквы «Г», Гарри заметил, восхитился, решил, что это какой-то знак. А потом взял да и расширил её, вырезал, углубил. После пошёл на улицу, потоптался по снегу – понравилось. Вернулся и на второй такую же вырезал. Если бы не это – я бы в жизни не подумала на него.

- Олег Олегович, - обратился Павел к свёкру Златы, - вы меня простите, но мне нужно с вашим сыном поговорить. Серьёзно. Мне Злата о вас только хорошее рассказывала, но вы сами видите, что Гарри заигрался, и надо разбираться во всей этой ситуации.

Ошарашенный отец Гарри кивнул:

- Я понимаю. Только объясните и мне, что здесь происходит. Какой пожар? Что с Герой?

Злата ответила:

- У нас после Нового года стали твориться какие-то непонятные дела: сначала Гера пропала, а буквально следующей ночью кто-то поджёг летнюю кухню. И там, и там были следы Гарри, дядя Олег. Я не понимаю, что происходит, почему он это делал…

- Да, Егор, ты, действительно,.. заигрался, - Олег Олегович отвернулся от сына, прошёл на кухню и снова тяжело опустился на табурет, жестом приглашая остальных присоединиться. Злата с Павлом тоже устроились за столом. Гарри топтался в коридоре. Павел позвал:

- Иди сюда, болезный! – и, когда Гарри неловко, боком вошёл в маленькую кухню, спросил:

- Ты что, и вправду с ума сошёл?

- Не сошёл я ничего, - буркнул бывший Златин муж. Злата с отвращением смотрела на него. Где были её глаза? Это не он с ума сошёл, а она, когда с ним связалась. Но ей так нравились его родители, а её собственные были так далеко и так давно не приезжали надолго, что она не видела ничего, кроме хорошей семьи, весёлой матери и ласкового отца. А потом, когда разобралась и поняла, за кого умудрилась выйти замуж, было жалко всех: его родителей, своих, бабушку с дедом. Вот и терпела. Дотерпелась.

- Я к тебе приезжал, а ты со мной даже разговаривать не стала! – Гарри обвиняющее ткнул пальцем в сторону Златы. – А ты, а вы с матерью, - он с ненавистью глянул на отца, - всё твердили, что без неё мне в этой квартире жить не разрешите, что я без неё пропаду, что должен или её вернуть или к вам вернуться! А я к вам не хотел! Хватит, нажился уже с вами. Мне деньги нужны были. Ты же уехала, ни копейки мне не оставив!

Злата поморщилась, как от нестерпимой боли.

- И ты, папа, - Гарри ёрничал и кривлялся, изображая в лицах то жену, то отца, - ты тоже даже не спросил, не нужно ли мне чего, не голодаю ли я. И что я должен был делать? Жить не на что. Квартиру снять не на что. А с вами, предки, я жить не хочу! Увольте!

- И в этом всём виноваты мы. – Олег Олегович мрачно смотрел на сына. Злате было его невыносимо жалко.

- Конечно, вы! – Гарри возмутился так искренне и убеждённо, что Павел даже негромко засмеялся. Такого махрового, яркого, типичного представителя эгоистов он ещё не встречал. А Злата подумала, что Гарри ей кого-то очень напоминает, только вот никак не могла понять кого.

- И ты решил отмстить Злате? – отец был раздавлен.

- Да не собирался я мстить. Но когда я к ней приезжал, а она даже говорить со мной не стала, я встретил там Трофимовну, эту вашу соседку, - он искоса глянул на Злату, - мамашу Витька. Она мне кое-что и предложила.

Точно, Трофимовну он ей напоминает. Вот кого.

Тогда он пошёл к самогонщице только от обиды на строптивую Злату и ради знаменитого Трофимовниного самогона. Раньше, до того как сел по дури Витька, они вдвоём частенько зависали у него за бутылочкой. А теперь пришлось без приятеля расслабляться. Но Гарри не слишком расстроился: самогон-то никуда не делся.

Вот под выпивку и нехитрую закуску завела Трофимовна совершенно неожиданный разговор. Налив уже по второй и внимательно глядя на Гарика, она вдруг спросила:

- Тебе деньги нужны?

Гарри икнул и подумал, что ему везёт. Похоже, помощь придёт, откуда и не ждал, только вот что тётка захочет взамен? Может, по хозяйству помочь, или с ремонтом?

- Мне нужно, чтобы Лесновы продали свой участок одному хорошему человеку.

Гарик воззрился на Трофимовну с недоумением: он-то здесь при чём?

- А ты мне в этом поможешь.

- Ничего не понимаю.

- Да что тут не понятного? – ласково запела Трофимовна. – У нас здесь земля подорожала, я решила участок и дом свой продать. Дала объявление в газету «Из рук в руки». Мне позвонил покупатель. Бога-а-атый… - она мечтательно закатила глаза. – И сказал, что готов купить, но что моих восьми соток ему мало. И если я договорюсь с соседями, то он купит оба участка, мой и их, и заплатит мне за помощь. Хорошо заплатит. Очень уж ему хочется себе дом в нашем посёлке отгрохать. Готов приплатить даже. А у меня с одной стороны магазин, с другой участок недавно Павел этот купил, а с третьей — Лесновы. Понимаешь теперь?

Захмелевший Гарри, которого в тепле да на старые дрожжи быстро развезло, потряс головой: