Выбери любимый жанр

Эскапада - де Ренье Анри - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

– Разрешите, сударыня, представиться вам: Жан-Филипп де Шазо, лейтенант королевских драгун, из роты Дурадура, и поздравить себя со случаем, позволившим мне быть вам полезным; но не свои почтительные чувства желал бы принести я к вашим ногам, я желал бы сложить у них голову вожака этих бандитов, которые осмелились потревожить ваш путь, и дерзость которых заслуживала бы примерного наказания. Увы, какое рвение мы ни прилагаем для их преследования и для очищения от них королевства, они наводняют его своими преступлениями! Да что я говорю? Их наглость растет с каждым днем и переходит все границы. Они не только без всякого зазрения совести очищают карманы путешественников, но, при случае, не останавливаются даже перед убийством. Наши провинции и наши города кишат ворами, карманниками, грабителями, мошенниками, контрабандистами. Вдобавок, они всюду находят каких-то таинственных потакателей и соучастников. Всюду они поддерживают полезные сношения, обеспечивающие им безнаказанность и поощряющие их постыдное ремесло. Вследствие этого они создают во многих местах настоящие шайки, умело организованные и возглавляемые отважными вожаками, разрушающими наши планы преследования либо при помощи стратегических хитростей, либо при помощи открытого вооруженного сопротивления, как это было сделано шайкой, только что счастливо рассеянной моими драгунами. Мы, впрочем, уже не первый раз схватываемся с этой шайкой. Я твердо надеюсь, что в один прекрасный день мы уничтожим ее начисто, и что нам удастся захватить в плен ее главаря. Это отчаянная голова, и он способен стать знаменитостью, если мы не примем против этого меры. Говорят, что он человек благородного происхождения и служил в армии, но на этот счет у нас нет достоверных сведений. Как бы там ни было, он храбрец. В то время, как его люди маскируются, чтобы их нельзя было узнать, он сражается с открытым лицом, и оно обладает той замечательной особенностью, что черты его каждый раз кажутся различными, как если бы этот черт имел в своем распоряжении природные маски и последовательно надевал бы их в силу какой-то исключительной привилегии, которой он обязан прозвищем «Столикий атаман». Но сейчас он обезврежен. Шайка его сильно потрепана в многочисленных стычках с королевскими войсками, и я не буду удивлен, если она окажется надолго парализованной после сегодняшнего дерзкого выступления. Так что это вы, сударыня, будете очаровательным поводом счастливой новости, которую я возвещу по нашем прибытии в Вернонс, до которого, для большей безопасности, я буду иметь честь эскортировать вас с частью моих ребят, тогда как другие останутся здесь, чтобы предать земле павших и оказать помощь раненым.

Во время этой речи, на которую м-ль де Фреваль ответила краткой благодарностью, кучер взобрался на козлы, а форейтор сел верхом на одну из лошадей eпряжки. Г-ну Аркнэну была дана лошадь одного из убитых в стычке драгун, и карета снова тронулась в путь Г-н де Шазо ехал верхом у дверцы кареты; но временами он наклонялся в надежде увидеть профиль м-ль де Фреваль, от которой он ожидал ответного взгляда, но не встречал его. М-ль де Фреваль снова погрузилась в рассеянность и задумчивость. Г-н де Шазо, видя, что от нее ничего не добьешься, намотал это себе на ус. Пожав плечами, он пришпорил лошадь и поехал во главе отряда, все время глядя в серебряное лицо месяца, которое прикрывалось иногда скользящею черною маскою легкой тучки.

II

Не принадлежа ни к очень древнему, ни к славному роду, г-н де Вердло, де Морамбер и де Шомюзи были все же очень почтенного происхождения. Во время произведенной в 1666 году Ревизии узурпаторов дворянского звания провинциальный интендант, г-н де Премартэн, которому королем было поручено произвести перепись благородных фамилий королевства и составить Гербовник после проверки документов, предъявленных претендентами, призвал дворянство Жана Ла Эрод, сьера де Вердло и де Шомюзи, законным. Многим лицам пришлось пострадать от строгостей г-на интенданта и не удалось добиться от него утверждения в их звании. Одни были исключены из списка вследствие недостойных дворянина занятий, другие благодаря недостаточности представленных ими доказательств. Некоторые были присуждены к штрафу за предъявление подложных или сомнительных документов. Жан Ла Эрод принадлежал к числу тех, кто могли бесспорно доказать свое благородное происхождение. При помощи доброкачественных и законных бумаг он доказал свое происхождение от Луи Ла Эрода, командира пятидесяти вооруженных людей отряда г-на маршала де Куржево, пожалованного дворянством в 1573 году за военные заслуги. С тех пор, и даже раньше, как об этом свидетельствовала жалованная грамота, Ла Эроды жили всегда благородно. Один из них путем женитьбы приобрел поместье Морамбер, маркизат, который сделался с тех пор титулом старшего члена семьи, между тем как второй удержал поместье Вердло, возведенное в баронию. Что касается третьего Ла Эрода, то он удовлетворился тем, чтобы его величали г-н де Шомюзи. В 1739 году эта тройная фамилия принадлежала троим братьям Ла Эрод: Жану Этьену, маркизу де Морамбер, Шарлю Жозефу, барону де Вердло, и Люку Франсуа де Шомюзи.

Жан Этьен, маркиз де Морамбер, родившийся в 1679 году, служил, – служил хотя и без блеска, но с честью. Впрочем, выражение «без блеска» не совсем правильно, ибо во время осады Доллингена он был довольно тяжело ранен осколком гранаты при атаке прикрытого пути, что не способствовало приобретению им особого вкуса к военной службе, и он обладал им ровно в такой степени, в какой это полагается для каждого человека знатного происхождения. Поэтому г-н де Морамбер воспользовался легкой хромотой, оставшейся у него после раны, чтобы бросить ремесло, при занятии которым подвигаешься вперед лишь ценою потери одной ноги, причем, того и гляди, что лишишься обеих. Но если г-н де Морамбер питал лишь весьма посредственную любовь к войне, зато он неумеренно любил жизнь и не пренебрегал ее приятностями. Между тем бивуачное существование не слишком благоприятствует доставлению их нам. Оно держит нас в зависимости от своих превратностей и взваливает на нас тяготы, которые по доброй воле мы не взяли бы на себя. Г-н де Морамбер решил, что с него довольно, и что пора предоставить другим испытать превратности военной карьеры.

Эти соображения не мешали г-ну де Морамбер держаться благородного образа мыслей и быть твердо преданным королю и государству. Он горячо желал их преуспеяния и почтения к ним от всей вселенной. Это почтение следовало обеспечивать дипломатическим искусством и, в случае надобности, силой оружия. Г-н де Морамбер в тем большей степени склонялся к мнению о спасительности этого последнего средства, что сам принял решение не прибегать больше к нему. Он очень любил рассуждать о завоевательных войнах, которые вынужден бывал предпринимать король, и выказывал крайне нетерпимое отношение ко всему, что считал упущением по службе его величеству государю. Послушать его, так наши армии должны непрерывно быть в походе. Г-н де Морамбер не только горячо желал королевству славы и могущества: он находил, кроме того, что в нем всегда было мало порядка и власти. Народ создан для повиновения, и никакие требования к нему нельзя считать чрезмерными. Он должен не только проливать кровь, но также жертвовать своим богатством, и не в праве отказываться от уплаты налагаемых на него податей. Хвастая своими познаниями в области финансов и политики, г-н де Морамбер был весьма плодовит по части проектов реформ. Он охотно излагал свои взгляды и мероприятия, необходимые для проведения их в жизнь, подробно рассуждал о них, обосновывал их доказательствами и цифрами, подкреплял солидными доводами, сообщал им широту и размах, заботясь в то же время об изгнании из них всякой химеричности.

Эти проекты составили ему репутацию человека умного. Считалось, что в его кабинете хранится множество записок, посвященных славе и благоденствию королевства. Он разрабатывал там планы войн и походов, намечал на картах движение войск, а равным образом составлял обширные проекты, касающиеся учреждений и законов. Эти работы и эти широкие замыслы гармонировали у г-на де Морамбер с выражением его лица, которое было у него самонадеянно, серьезно и глубокомысленно. Несмотря на свою хромоту, маркиз де Морамбер был красивым мужчиной, с правильными чертами лица, полный и представительный. Костюмы его всегда были элегантны и опрятны. Дом его содержался прекрасно, по-военному. Состояние его, не являясь исключительным, было в то же время не маленьким. Вообще Ла Эроды были люди не бедные, благодаря средствам деда по матери Нодэна, откупщика, от которого г-н де Морамбер, по всей вероятности, и унаследовал свои финансовые способности. На правах старшего в семье он получил наиболее значительную часть материнского наследства, но твердо решил не довольствоваться ею и присоединить к ней экю приличного приданого женщины, которая согласится разделить с ним постель и блестящее будущее, к которому он считал себя призванным. Такая женщина и была послана ему судьбою в лице Жюстины Филомены де Воберси и в условиях, соответствовавших всем заветным его желаниям. Впрочем, для достижения успеха г-н де Морамбер не пощадил стараний, и в браке его нашли счастливое сочетание интересы и вкусы.

3
Перейти на страницу:

Вы читаете книгу


де Ренье Анри - Эскапада Эскапада
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело