Железное небо (СИ) - "Dammer" - Страница 71

— Нет…

— Ну, тогда говори.

— Я уже не знаю, есть ли в этом смысл, — честно признался Ивасаки.

— Почему же? — изобразил саму бесстрастность Томо, внимательно наблюдая за другом.

— Ты же поцеловал меня, — Ив цветом своего лица больше напоминал спелый помидор.

— Ага, — Томо кивнул, допивая кофе и пряча за кружкой улыбку.

— Ну… Это… Я… Я пойду, наверное, — просипел Ив, решив, что неправильно понял поступок брюнета. Но Томо был готов и к такому. Он резко схватил вставшего из-за барной стойки парня за запястье и, потянув на себя, заставил его плюхнуться к себе на колени.

— Далеко собрался? — брюнет расплылся в улыбке, способной отнять дар речи у Ива, и тот, шумно сглотнув, отрицательно мотнул головой.

— Я устал не понимать, что происходит, но если ты не против… — Ивасаки перекинул одну ногу через бедра парня, усаживаясь к нему на пах, обвивая руками его шею и втягивая брюнета в глубокий поцелуй.

Ив уже давно подозревал, что такой человек, как Томо, любил грубость и по поводу себя вообще не имел комплексов, да и, говоря начистоту, совершенно ничего не стеснялся. Парень не слишком церемонился, и уже через минуту откровенно лапал Ивасаки за задницу, прижимая к себе, задирал вверх его чёрно-красную футболку, кусался и дразнил парня. Ив моментально возбудился, начиная тереться стояком о пах брюнета, тяжело и часто дыша.

Благодаря сильным укусам Томо, поцелуй показался Иву с каким-то металлическим привкусом, а когда горячий язык парня едва коснулся маленьких ранок на губах Ива, тот лишь убедился в том, что его другу такое нравится. И, судя по стоящему колом члену самого Ивасаки, он тоже был в полном восторге, но подобного ему было мало. Слишком мало.

— Сделай уже что-нибудь, хватит дразнить, — заскулил Ив, жмурясь от приятной тяжести в паху. Томо позволил себе лишь расстегнуть ширинку парня и больше к ней не прикасался, губами уделяя внимание шее и ключицам Ива, а пальцами пересчитывая рёбра парня и слегка щекоча его.

— А сам что? Не можешь? Или ты не на столько раскрепощённый? — ответом на насмешку брюнета был хлопок ладони по его затылку.

— Я с парнями не спал... Не знаю, как себя вести… — пробубнил Ив, стараясь спрятать раскрасневшееся лицо от Томо. Тот, вздохнув и проворчав что-то нечленораздельное, рывком подхватил Ива на руки и уложил его на широкую столешницу, подминая под себя.

— Уж с членом-то ты должен справиться, — фыркнул брюнет. — Остальное я тебе покажу, — усмехнулся он прямо в губы Ивасаки, вовлекая его в очередной поцелуй и настойчиво стягивая с него джинсы.

Дверь резко распахнулась, и ворвавшийся в подвальное помещение свет ослепил парня в наручниках, заставляя отвести взгляд и поморщиться. Следом послышалась насмешка, тихое бормотание двух мужчин и чьи-то шаги.

— Томо, правильно? — совсем близко раздался приятный, почти ласковый голос, по которому можно было без труда понять, что его обладатель слегка улыбается. Но всё это ненастоящее. Ответа не последовало, и рука неизвестного легла на затылок молодого копа, сжав его волосы, после чего дернула голову вверх, вынуждая его смотреть говорящему в лицо. — Я спрашиваю, Правильно?

Его интонация совсем не изменилась, но тёплая улыбка сразу же показалась жуткой. Томо глубоко вдохнул и прошипел:

— Правильно.

— Есть контакт, — присвистнул мужчина, отпуская парня и садясь перед ним на корточки. Он с минуту скользил заинтересованным, раздевающим взглядом по брюнету, продолжая улыбаться. — И как такую милашку угораздило попасть в подобную ситуацию? — наигранно вздохнул мужчина, качая головой. Томо нахмурился.

— Актёр погорелого театра, — ухмыльнувшись, выплюнул брюнет, умудрившись в полумраке разглядеть хищные черты лица сидящего перед ним мужчины, которому на вид было немного больше тридцати лет, а так же толстый шрам, рассекший его левую бровь, и слепой глаз. Мужчина был облачён в чёрную майку, накинутую поверх неё того же цвета ветровку, штаны с военным раскрасом и, наверняка очень тяжёлые, берцы.

— Ещё и смелый! Или просто глупый? Впрочем, мне с тобой знатно подфартило! — не смутился мужчина под этим пристальным взглядом, рассмеявшись и даже хлопнув парня по затекшему плечу. Затем он, вдруг успокоившись, резко сдавил своей рукой челюсть Томо и, наклонившись к нему совсем близко, тихо зашептал:

— Про тебя ходили слухи, цыпа. Но тебя никто не боится. Я не боюсь. И здесь… — он оглянулся, встретившись взглядом со своими соплеменниками, — тебя никто не найдёт. Запомни это хорошенько: теперь ты — моя сучка. Делаю, что хочу, и ничего мне за это не будет.

Томо проглотил фразу, сводившую весь его лексикон к мату и ядовитым смешкам, понимая, что это может обернуться для него лишь ещё большими неприятностями. Парень со шрамом, увидев, как коп борется с собой, дабы промолчать, ухмыльнулся и слегка чмокнул его в щеку, попутно подарив брюнету ещё одно ласковое прозвище, издеваясь над его гордостью.

— Где Он? — прорычал брюнет, сверля мужчину взглядом. Тот задохнулся от восторга. Давно у него не было настолько интересных «клиентов»!

Наскучившие: «Отпустите меня! Я сделаю, что угодно!», «У меня семья, работа, я хочу к жене и детям!», или «Лучше убейте меня!» — отбивали у Криса всякое желание продолжать заниматься его когда-то бывшим любимым делом.

Крис прожил в наркопритоне под крылом одного мафиозного босса чуть больше двенадцати лет, с детства легко вливаясь в преступный мир и наслаждаясь своей жизнью, а также найдя себе развлечение, которое действительно ему подходило. Он любил мучить людей. По-всякому. Не сказать, что бы он хорошо проделывал это с психикой человека словесно, зато умело и с фантазией подходил к физическим пыткам. Крису банально доставлял удовольствие тот факт, что его жертва страдает, что ей больно, плохо и хочется умереть. Он это обожал. Опекун мальчика поощрял интерес к истязанию чужой плоти и даже «спонсировал» его. Слухи о малолетнем изверге распространились так быстро, что вскоре Крис смог позволить себе покинуть привычное место жительства, собрав вокруг себя таких же жутких подростков, и даже привлёк к себе более старших и опытных, чем он, людей.

Он отличался от многих своих знакомых тем, что никогда ничего не делал на заказ. Ловил и пытал он лишь тех, с кем он сам хотел бы подобное делать. В большинстве случаев это были мужчины. Когда Крис вонзал нож в брюшную полость своей жертвы и поворачивал его по часовой стрелке внутри, слыша протяжный болезненный хрип, видя, как от невыносимой боли закатываются глаза, он чувствовал своё превосходство, силу. Власть. С женщинами совсем не то: визжат, бьются в предсмертной агонии, плюются матом и умирают. Скука. А мужчины — другое дело. Они более выносливы, горды, и в их глазах огонёк надежды на освобождение горит немного дольше. Поэтому к двадцати годам Крис чётко определился со своими предпочтениями, хотя экспериментировать не отказывался.

Он также не испытывал проблем с деньгами, а связи позволяли ему не волноваться о себе, о своём будущем и о том, что однажды его поймают. Нет, его бы не поймали, более того — его бы и искать никто не стал, потому что даже в полиции были свои кроты.

К двадцати девяти годам надежда Криса на то, что ему попадётся самый выносливый, самый агрессивный и самый смелый «клиент» стала стремительно гаснуть. Ему всегда было мало, а чужие жизни обрывались слишком легко и быстро, совершенно не утоляя его жажду чужих страданий.

Этот парень, Томо, в свои двадцать два года был именно тем, кого так желал Крис. По взгляду брюнета было понятно, что он до последнего будет сопротивляться, не желая проигрывать и подчиняться Крису. Эта борьба мужчине и была нужна, поэтому сейчас он не мог сдержать улыбки.

— Он? — переспросил Крис после долгого молчания. — Ты про своего дружка? — ухмыльнулся он злобно. — Сидит в такой же комнатке, кукует, но не жалуется. Пока что. Вы здесь уже… Ого! Полтора дня. Но ты не беспокойся, вам не придётся просто стоять на коленях с закованными в наручники руками, о нет! Во второй половине дня начнётся самое весёлое. Да и потом тоже, — пообещал взбодрившийся мужчина, будто бы не замечая на себе этого колючего цепкого взгляда. — И даже не вздумай мне тут молиться! Ангелы тебя не услышат, – выплюнул напоследок Крис и, не дожидаясь ответа, покинул помещение.