13 кофейных историй (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 463

Я опустила взгляд, задумавшись. Значит, политика и дипломатия… Советник исчез, а ко мне пришли «побеседовать», поскольку нас видели вместе на маскараде. Плохая новость — придётся быть вдвойне осторожной.

— Если мистер Берг объявится снова, то, наверное, лучше нам с ним не разговаривать.

— Нет, поговорить вы можете, — спокойно возразил дядя Рэйвен. — Но, во-первых, обязательно дадите ему понять, что не подозреваете, кем был на самом деле «герр Бират». Во-вторых, Берг должен уйти в уверенности, что вы ничего не знаете и не понимаете, но дальнейшие его действия могут навести вас на опасные раздумья. И, конечно, вы должны сразу же сообщить мне, если он появится.

— Вы знаете, кто он? — сделала я последнюю попытку разузнать о Берге хоть что-то — для собственного спокойствия.

— Мы не будем обсуждать его личность, Виржиния, — покачал головой дядя Рэйвен. — Но я сомневаюсь, что он ещё раз появится здесь. Не волнуйтесь слишком сильно… А сейчас я вынужден вас покинуть.

— О, да, конечно, — спохватилась я и, помедлив, добавила: — Спасибо, что вы откликнулись. Я не знала, что и думать.

— Напротив, вы хорошо подумали и поступили совершенно правильно, — ответил маркиз, поднимаясь. — В десять я пришлю за вами своего водителя и автомобиль. Не стоит сейчас пользоваться случайным кэбом.

О Лайзо маркиз не сказал ни слова, и я была искренне благодарна.

Вечером произошло небольшое недоразумение, которое Георг метко обозвал «комедией чудовищ». Дядя Рэйвен сдержал обещание и прислал за мною автомобиль, за рулём которого был уже знакомый водитель, пугающе невзрачный, из тех, кого легче принять за «осу» в отставке, чем за слугу. Но когда я садилась в салон, у крыльца остановился кэб, откуда появился Клэр, явно пребывающий не в самом лучшем расположении духа. Признаться, совершенно вылетело из головы, что он грозился забирать меня из кофейни лично, пока не минует опасность.

Затрудняюсь сказать, кто первым на кого кинул косой взгляд, но водитель маркиза наотрез отказался пускать в автомобиль баронета Черри. Тот, в свою очередь, сладким голосом запретил мне ехать «с этим не внушающим доверия… субъектом». Последнее слово прозвучало хуже самого грязного ругательства — о, умение Клэра с помощью одних только интонаций унизить любого человека вызывало уважение и опаску.

И началось…

Нет, они не бранились; ниже достоинства джентльмена затевать перепалку со слугой, и уж точно не подобает водителю выказывать открытое непочтение. Но взгляды, но деланно равнодушные замечания, но пассажи, полные скрытых намёков! Сложно предположить, чем бы закончилось напряжённое противостояние, но, к несчастью, я слишком устала, чтобы наблюдать за спектаклем, и категорически заявила: если вопрос не решится через минуту — уеду на первом попавшемся кэбе, одна. И затем вернулась в кофейню за тростью, забытой из-за всей этой суматохи.

Когда я вышла снова, то Клэр скучал в автомобиле, глядя в сторону, а водитель дожидался у дверцы, чтобы помочь мне сесть.

— Какое счастье, что в нашем мире есть женщины. Иначе, боюсь, любые споры длились бы веками, — позволила я себе отпустить шпильку — исключительно из-за крайней усталости.

— Да, да, — смиренно кивнул Клэр. И добавил с поддельной печалью в голосе: — Но девять из десяти споров бы не начинались вовсе. Тоска, право.

У особняка нас поджидал ещё один сюрприз, облачённый в потрёпанный каррик.

— Без предупреждения, не вовремя, на ночь глядя, — поднял руки вместо приветствия Эллис, точно сдаваясь сразу. — Сожалею, раскаиваюсь, больше не повторится… Можно пройти?

— Вы ведь знаете, что двери этого дома для вас всегда открыты. Я слишком многим обязана вам… кроме всего прочего, — ответила я несколько растерянно и, поблагодарив кивком и улыбкой, отослала водителя. Визит действительно оказался неожиданным. — Что-то произошло?

— Да — и нет, — нахмурился он и сунул руки в карманы, глядя исподлобья вслед отъезжающему автомобилю. — Мне надо подумать. И, в общем-то, я не к вам зашёл.

А вот это меня по-настоящему удивило… И немного обидело. Честно признаться, я привыкла считать Эллиса своим другом; «другом» в первую очередь, разумеется, но и собственническое «своим» было не менее важно.

Но обозначать недовольство было бы недостойно леди.

— И к кому же?

— Какой холодный тон, дорогая племянница, просто бальзам для моего старого сердца, — сладко заметил Клэр, выступая вперёд. — Я вас верно понял?

— Совершенно верно, — мальчишески улыбнулся Эллис и сделал руками движение, словно карты мешал. — Так как насчёт?..

— Какая безрассудная смелость, — насмешливо выгнул брови Клэр. — Не думал, что вы снова решитесь. У меня сейчас не самое благостное расположение духа.

— То, что надо, — невозмутимо кивнул детектив. — А вы не против, Виржиния?

Я совершенно не понимала, что происходит, но ответила со всей возможной любезностью, что не возражаю, а мой особняк и даже родной дядя — в его полном распоряжении. Сказала — и поспешила скрыться в особняке, потому что Клэр отвернулся, и плечи у него мелко задрожали.

В остальном вечер прошёл безмятежно. Детектив никак не напоминал о своём присутствии за тем исключением, что Юджи дважды прошла в библиотеку: один раз с чайником, сливочником и чашками, а затем с блюдом, на котором лежал пирог, явно предназначавшийся для прислуги.

Эллис не менялся; это вселяло уверенность в грядущем дне.

Уже отходя ко сну, я подумала, что одна вещь меня всё же беспокоит. Леди Милдред не появлялась слишком давно, так, что даже запах вишнёвого табака почти изгладился из памяти.

Ещё до завтрака стало ясно, что детектив задержался в особняке на ночь и, более того, не испарился с рассветом: на столе был один лишний прибор. Первым спустился Клэр, явно не выспавшийся, но изрядно повеселевший. По крайней мере, замечание, которое он сделал замешкавшейся Юджи, оказалось не столь ядовитым, как обычно, а мальчики Андервуд-Черри, исключительно чуткие к переменам в настроении опекуна, шептались и хихикали больше обычного. Эллис явился одним из последних и сразу попросил себе двойную порцию мягких вафель с вишней на десерт.

— Вижу, вы сегодня жизнерадостны, как никогда, — заметила я вскользь, когда пришло время кофе, а дети покинули столовую.

У детектива под глазами были небольшие синяки, но сами глаза выглядели скорее голубыми, нежели серыми, а волосы лежали так, что седые пряди оказались почти полностью закрыты тёмными — верный признак хорошего настроения.

— О, да, — с готовностью ответил детектив. — Привёл в порядок голову, спасибо Клэру.

— Никакого уважения, — откликнулся дядя скорбно, однако не похоже было, что неподобающее обращение задело его всерьёз. — Вы хотя бы представляете, сколько должны теперь?

— Всего себя, до самых подмёток? — улыбнулся Эллис. — Готов отдать прямо сейчас, если пообещаете хорошо заботиться и кормить вовремя.

— Поразительная наглость, — только и ответил Клэр и, следуя дурному примеру, взял вторую порцию десерта. А детектив тем временем обернулся ко мне:

— Иногда бывает страшно полезно пообщаться немного с человеком, у которого в жилах бежит чистый яд, а взгляд на мир исключительно скептический. Ну, и время от времени почувствовать себя дураком не помешает, особенно в моей профессии… Словом, я встал в тупик, но, кажется, нашёл выход, — и он сделал долгую паузу, основательно увлёкшись вафлями.

— Неужели? — вежливо поторопила я его, когда терпение стало подходить к концу.

— Ну, почти, — откликнулся Эллис, старательно вырезая ножом из вафли некое подобие револьвера. Вишенки лежали на тарелке напротив «дула», как пули, и насыщенный тёмно-красный цвет вызывал неаппетитные ассоциации. — Вот столько улик указывает на Финолу Дилейни — и там она появилась, и сям промелькнула. Или вроде того. А поймать её никто не может! И только вчера до меня дошло, что всем нам головы она умудрилась задурить, прямо хоть в колдовство поверь. Версия первая, самая очевидная: сейчас в столице Финолы нет. И бесполезно поднимать связи — она залегла глубоко.