Золотое снадобье - Гроув С. И. - Страница 16
- Предыдущая
- 16/91
- Следующая
Тео выдохнул почти беззвучно:
– Он…
– Но у него белые зубы! Самые что ни есть нормальные…
– Он их чем-то покрыл. Костяными коронками или еще чем…
– Кто он? Еще один налетчик?
Тео замотал головой:
– Не хочу об этом говорить…
София нахмурилась. Она уже собиралась накинуться на Тео с упреками, но услышала, что Шадрак поднимается с кресла. В щелку было видно, как он открывает потайную дверь в хранилище карт.
– Майлз, Блай!.. Он ушел, – крикнул Шадрак.
И опять сел, верней, рухнул в кресло.
Двое вскорости появились в кабинете. Премьер-министра София разглядеть не могла, но Майлз тотчас подошел к хозяину дома и требовательно спросил:
– Ну? Что он сказал?
Шадрак протянул ему книгу:
– Дал мне это…
Блай поспешил к Майлзу, заглянул ему через плечо. Путешественник сперва нахмурился, разглядывая обложку, потом принялся торопливо листать.
– И чего ради он тебе этот мусор принес?..
Шадрак не ответил.
– Кажется, я понимаю, – тихо проговорил Блай, серые глаза премьера смотрели печально. – Он пытался внушить тебе, будто ты уже встал на этот путь. Показал будущее, которого якобы нельзя избежать…
– И все из-за… вот этого? – возмутился Майлз. – Чушь какая!
– Самая что ни есть, – с бесконечной усталостью ответил Шадрак. – Однако Сирил прав. Именно этого он и хочет. Я, естественно, не поддался…
– И каковы же будут последствия?
– Он не сказал, – покачал головой Шадрак. – Обещал разговор назавтра.
– Со всех сторон обступили, – тихо проговорил Блай. Шадрак вопросительно посмотрел на него, и премьер добавил: – Я как раз рассказывал Майлзу, о чем сегодня сообщил мне Лоранж. Пока Бродгёрдл пытается расторгнуть договора, заключенные с Индейскими территориями, Объединенные Индии грозят устроить эмбарго, если не откроем границы…
Шадрак испустил вздох:
– Такое эмбарго нас попросту разорит. Индии – это же половина нашей торговли! В Бостоне голод начнется…
– Именно так. Нужно любой ценой это остановить! – Блай положил руку Шадраку на плечо. – Впрочем, хватит тебе забот на один вечер! Отдохни пока. Завтра все обсудим.
Шадрак поднялся.
– Спасибо тебе, Сирил. Только, боюсь, ночь будет бессонной… А еще, – добавил он, – нам, кроме этого, нужно кое-что обсудить. Я говорю о Вещих!
Майлз покачал головой:
– Я ему рассказал, пока сидели внизу. В этом году мне не удалось их отследить.
Премьер-министр невесело вздохнул:
– Бедная Златопрут… Боюсь, друзья мои, она так и умрет у нас на руках!
– Жаль, что я вас подвел, – с искренним сожалением проговорил Майлз. – Я был уверен, что вскорости их найду. Правду сказать, присутствие Тео слегка сдерживало меня… хотя так и этак я должен был возвращаться. Мой лучший информатор сообщил, что Вещие удалились в Доисторические Снега, а значит требовалась совершенно по-иному организованная экспедиция…
Шадрак спросил его:
– Так ты на север собрался?
– И не далее чем к концу текущей недели. В Снега!
– Отлично, – сказал премьер, выходя из кабинета.
Звук его шагов постепенно отдалился.
– Только, боюсь, Златопрут до конца лета не доживет, – донеслось из коридора.
– Уж поверь, – негромко ответил Шадрак. – Мы все это понимаем.
И они с Майлзом покинули кабинет вслед за Блаем. София нахмурилась, сидя возле стены. Потом повернулась к Тео, намереваясь расспросить его про Вещих и Златопрут… и с изумлением обнаружила, что он успел пропасть из чулана.
Осенью и в начале зимы, перед тем как Тео уехал с Майлзом к берегам Жуткого моря, они с Софией часто засиживались за разговорами почти до утра. Спальня Тео – четвертая комната на третьем этаже, прежде населенная примерно пятью тысячами разрозненных карт, – была через коридор от Софииной, примыкая к стене, отделявшей дом тридцать четыре от соседнего. Тамошние обитатели почти каждый вечер заводили музыку на своем фонографе Эдисона – дивном изобретении, еще не получившем широкого распространения; по крайней мере, ни у кого из соседей его пока не было. София и Тео слушали эту музыку, иногда – слушали под разговоры, а то и вовсе не слушали, просто болтали. Иногда в поздний час на них нападала такая смешинка, что приходилось затыкать рты подушками из страха побеспокоить Шадрака. По ходу посиделок ребята нередко вспоминали прошлое лето: поезд в Новый Орлеан… плавание с пиратами… поездку в Нохтланд, схватку с Бланкой и ее големами.
София даже не понимала, насколько важны для нее были эти ночные беседы под эдисоновский фонограф, пока Тео не отбыл с Майлзом из города. Она тем более не отдавала себе отчета – пока Тео не исчез из чулана, – что на самом деле рассчитывала завершить этот вечер долгим и долгожданным разговором с лучшим приятелем… и хорошо бы из-за стены звучала приглушенная музыка. Когда Майлз с Шадраком вернулись в кабинет и спустились в картографическую, собираясь продолжить обсуждение визита Бродгёрдла, София потихоньку выбралась из чулана и поспешила наверх.
Дверь в комнату Тео была закрыта. София деликатно постучала. Ответа не последовало.
– Тео? – окликнула она и вновь постучала. – У тебя все в порядке? – Она выждала, прижавшись ухом к двери, мало-помалу начиная беспокоиться. – Тео, ты там вообще?
Послышался шорох. Тео подошел к двери с той стороны.
– Здесь я, – глухо долетело изнутри.
– Можно войти?
Последовала долгая пауза.
– Извини, – сказал он затем. – Я сейчас не в настроении.
Некоторое время София молча переваривала услышанное.
– Как хочешь, – сказала она наконец.
У себя в комнате она вытащила тетрадку, пытаясь справиться с безотчетной тревогой. Тео, несомненно, сильно напуган; она понимала его стремление спрятаться, затвориться сразу от всех. Только ее бы гораздо больше порадовало, надумай он искать утешение в ее обществе…
Некоторое время она писала и рисовала, заполняя страницу своего рода отчетом о прожитом вечере. Вот бисерная карта, вот портретик Блая, вот Бродгёрдл, подчеркнуто здоровенный, полный зла и угрозы. Когда с лестницы долетели шаги Шадрака, девочка посмотрела на часы. Надо же – два часа ночи!
– Не спишь? – спросил Шадрак, останавливаясь на пороге.
– Тебя ждала, дядя, – ответила она.
Он не двигался с места.
– Прости, что из-за меня тебе пришлось так засидеться…
– А что все-таки произошло?
По лицу Шадрака, и без того измученному, пробежала легкая судорога.
– Как и предупреждал Блай, Бродгёрдл выдвинул совершенно нелепое предложение, касающееся отмены договоров с Индейскими территориями… – Он взглянул на тетрадь, лежавшую перед племянницей. – Мысли сегодняшние записывала?
София ответила вопросом на вопрос:
– А что имел в виду премьер-министр, когда говорил про козырь против тебя?
Шадрак провел ладонью по волосам:
– У Бродгёрдла есть мерзкая привычка разузнавать что-нибудь о человеке, а потом использовать это против него. Вот, к примеру, он обнаруживает, что я на самом деле никакой не картолог, что все мои карты нарисовали вы с миссис Клэй… да я же любую его просьбу выполню, только чтобы свой секрет сохранить!
Это было весьма убогое поползновение на шутку. София даже не улыбнулась.
– Он тебе угрожал?
– Нет, что ты. Не угрожал. Просто это очень гадкий человек, с которым мне и бодаться-то противно. Сегодня он еще прилично себя вел… – Шадрак улыбнулся. – Ты не думай, будь у нас причина для беспокойства, я бы тебе сразу сказал.
– В самом деле? Сказал бы?
– Конечно.
Шадрак ободряюще улыбнулся, но улыбка вышла пустой, а в глазах стояла тревога. Такое вот ободрение.
8
Том двадцать седьмой
Папские государства, возникшие после Великого Разделения, историками прежних времен были бы отнесены, вероятно, к пятнадцатому столетию. Впрочем, не полностью: внутри Папских государств постепенно обнаружились вкрапления иных эпох. Одни оказались ненаселенными и малозаметными, другие не имели значения по своей малости; можно полагать, что на сегодняшний день обнаружены далеко не все. Однако есть исключение: эпоха столь отдаленная, что даже ландшафт не позволяет уточнить ее возраст. Эта эпоха, занимающая сотню квадратных миль на территории Севильи и весь восток Гранады, получила название Темной…
- Предыдущая
- 16/91
- Следующая