Афанасий Никитин и легенда о четырех колдунах - Гаглоев Евгений Фронтикович - Страница 9
- Предыдущая
- 9/54
- Следующая
Екатеринбург
Путешествие на сверхзвуковом экспрессе длилось чуть больше часа. Когда Афанасий прибыл в Екатеринбург, на улице уже почти стемнело. Дальнейший путь он проделал на аэротакси.
Гигантское здание исторического музея было ярко освещено изнутри, у парадного входа толпились нарядно одетые люди, звучала приятная музыка.
Роботы-контролеры, дежурившие у дверей, проверяли приглашения. Афанасия здесь уже знали в лицо, он не раз бывал в музее с мамой, поэтому его пропустили без вопросов. Войдя, он медленно двинулся вперед, рассматривая присутствующих.
Некоторых гостей Афанасий знал, они работали в музеях Москвы и сотрудничали с мамой. Ученые тоже его узнавали и улыбались, кое-кто даже приветливо поздоровался за руку, как со взрослым.
Но большинство приглашенных были ему незнакомы. Наверное, это и были бизнесмены, о которых говорил Михаил Владимирович. Они со скучающим видом бродили по залам, разглядывая экспозицию.
Присутствовали и гости с других планет. Афанасий увидел нескольких представителей Бузияра, похожих на больших пурпурных ящериц, передвигающихся на задних лапах. Водрузив на носы очки с голубыми стеклами, инопланетяне, закутанные в разноцветные балахоны, с интересом разглядывали экспонаты. Их сопровождал переводчик.
Одинцев тоже был здесь – он метался между посетителями, тряс им руки и заискивающе улыбался. Сегодня он нарядился в желтые брюки и ярко-зеленый пиджак. Издали директор московского музея смахивал на большого толстого павлина. Его синий шейный платок лишь подчеркивал сходство.
Трибуна была установлена в Шигирской кладовой – любимом зале Афанасия. Здесь всегда царила загадочная, почти мистическая атмосфера. В стеклянных витринах лежали наконечники стрел, колющее и режущее оружие, приспособления для охоты и рыбной ловли, созданные древними племенами Урала.
Мама рассказывала, что все эти предметы обнаружили золотоискатели, исследовавшие Шигирские торфяники в конце девятнадцатого века.
Жемчужиной коллекции считался большой Шигирский идол, стоявший аккурат позади трибуны. Высоченная деревянная статуя, на которой было вырезано несколько жутких лиц, была в два раза старше египетских пирамид, ее возраст превышал девять с половиной тысяч лет.
А сейчас рядом с идолом выступала лже-Анастасия. Она зачитывала текст заготовленной речи и при этом сама позевывала от скуки. Несколько гостей, собравшихся у трибуны, тоже зевали. Настоящая Анастасия любое выступление превращала в увлекательнейший рассказ о древнем мире. Самозванка ее талантами явно не обладала.
Вскоре это понял и директор музея. Он поспешно выскочил откуда-то из-за угла, едва не сбив с ног Афанасия, и подбежал к трибуне.
– Давайте поблагодарим госпожу Никитину за содержательный доклад, – крикнул он и энергично захлопал в ладоши.
В толпе раздались одинокие хлопки.
– А теперь давайте поблагодарим людей, без которых сегодняшнее мероприятие просто бы не состоялось, – торжественно объявил Михаил Владимирович, – наших меценатов, предоставивших для выставки предметы из своих выдающихся коллекций. Тимура Артуровича Кайратова.
Толпа расступилась. Высокий широкоплечий мужчина вкатил в зал кресло-каталку, на котором сидел сморщенный лысоголовый старик. Видимо, речь шла о нем.
– И Захара Сергеевича Третьякова, – продолжил Одинцев.
В противоположном конце зала появился представительный господин лет пятидесяти.
Раздались громкие аплодисменты, Третьяков с улыбкой кивнул собравшимся. Оба бизнесмена двинулись к центру зала.
Лже-Анастасия с любопытством разглядывала Третьякова. На Кайратова она даже не взглянула.
– И этот мерзавец здесь! – вдруг раздраженно прошамкал старик на каталке. Поперхнулся и громко кашлянул.
Афанасий удивленно на него посмотрел.
Тимур Кайратов выглядел лет на сто, должно быть, столько ему и было. Сморщенная кожа имела нездоровый желтый цвет, а лысину старика покрывали темные пигментные пятна. У Кайратова росла редкая седая бороденка, которая сильно тряслась, когда он раскрывал рот. Да он и сам весь дрожал, будто его било электрическим током. Старик курил сигарету и периодически давился от кашля. За спинкой его кресла крепился небольшой кислородный баллон. Когда ему становилось совсем худо, он прикладывал к лицу маску и открывал клапан. А затем вновь затягивался сигаретой.
У человека, который его сопровождал, было смуглое, слегка вытянутое лицо, короткие усики и бородка, длинные угольно-черные волосы он стянул в хвост на затылке, а его взгляд пронизывал насквозь.
Когда он скользнул глазами по толпе, Афанасию почему-то стало не по себе.
А вот лже-Анастасия при виде бородача довольно заулыбалась. То ли она его знала, то ли собиралась познакомиться.
Захар Третьяков повернулся к старику и презрительно прищурился.
– Что ты сказал, старый вор?! – воскликнул он.
– Это я-то вор?! – возмущенно завопил Кайратов. – Кто, как не ты, постоянно срываешь все мои раскопки?! Да если бы я знал, что ты тоже здесь будешь, ни за что бы не приехал в Екатеринбург.
– Ты разворовываешь памятники старины и сбываешь бандитам по всей галактике! – крикнул Третьяков. – Ты сделал себе состояние на контрабанде предметов культуры.
– Ты сам жулик и вор! – выплюнул старик в каталке. – Ничем не лучше меня.
Он снова зашелся кашлем, брызгая слюной. Некоторые гости сморщились от отвращения.
– Что?! – разъярился Третьяков. Афанасию показалось, что он сейчас вытрясет из старикашки душу, – моя компания помогает музеям производить раскопки. Но я слежу за тем, чтобы все предметы попали в музеи. А твои черные копатели только и думают, как бы обогатиться за счет истории.
– Он назвал меня черным копателем?! – взвизгнул Тимур Кайратов. – Рустам, а ну подвези меня поближе, я пну этого прощелыгу.
Одинцев наконец решил вмешаться.
Скандал быстро разрастался, угрожая перерасти в потасовку. Гости, заскучавшие во время доклада самозванки, заметно оживились. Бузиярцы довольно улыбались, оскалив длинные острые зубы, из соседних залов начал подтягиваться народ.
Михаил Владимирович, размахивая руками, подбежал к участникам перебранки.
– Господа. Господа, – испуганно восклицал он, – нельзя ли потише? Тут ведь журналисты ходят… Скандал нам ни к чему.
– Пусть заткнется! – крикнул Кайратов. – Иначе я за себя не ручаюсь.
Он приложил к носу маску, глубоко вдохнул и тут же затянулся вонючим дымом.
Афанасий едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Уж больно смешно и нелепо выглядел этот воинственный старичок.
– Зачем вы пригласили сюда этого ворюгу? – возмущенно крикнул Третьяков.
– Тимур Артурович подарил музею несколько ценных экспонатов, – затараторил Одинцев. – Как и вы, Захар Сергеевич…
– Явно украл их в кургане, но не смог тайком вывезти за границу! – крикнул Третьяков.
Кайратов злобно захихикал.
– Если бы не такие, как ты, – тихо проскрежетал он, – мой бизнес бы процветал.
– Вот! – радостно воскликнул Третьяков. – Все слышали?! Сам признался, старый мошенник. Для этого человека нет ничего святого. Расхититель гробниц. В старину таким руки отрубали.
– Да ну тебя, – отмахнулся Кайратов, – Рустам. Вези меня к бару. Мне надоело слушать этот бред.
Рустам послушно кивнул и покатил кресло к выходу. Кашель старика еще долго слышался из соседнего помещения.
Третьяков еще какое-то время повозмущался, но потом к нему подошла лже-Анастасия, и он успокоился. Гости, поняв, что представление окончено, разбрелись по залам.
Афанасий не сводил с самозванки глаз. Она тихо о чем-то шепталась с Третьяковым. Может, обсуждала с ним свои планы? И они заодно?
Стараясь ступать как можно тише, он подошел поближе. Третьяков и самозванка как раз повернулись к Шигирскому идолу и не замечали присутствия Афанасия.
Афанасий напряг слух.
– Ну разве не чудо? – рассматривая экспонат, проговорил Захар Сергеевич. – Вы только представьте, что этот идол создан в эпоху мезолита.
- Предыдущая
- 9/54
- Следующая