Выбери любимый жанр

Научная фантастика. Ренессанс - Хартвелл Дэвид - Страница 1


Изменить размер шрифта:

1

Научная фантастика. Ренессанс

Пол Макоули

Генные войны

Пол Макоули (р. в 1955 г.) — английский писатель, часто обращающийся к жанру твердой научной фантастики. Ему, равно как и Стивену Бакстеру, Питеру Гамильтон, Иэну Бэнксу, мы обязаны возрождением твердой научной фантастики и космической оперы в 1990-е гг. Зоолог и ботаник по образованию, Макоули долгое время занимался наукой в Великобритании и Лос-Анджелесе. Лишь несколько лет назад, получив звание профессора, он оставил преподавательскую деятельность и полностью посвятил себя литературе. «Я испытываю и всегда испытывал своего рода наркотическую зависимость от науки, — говорит он. — Если бы я изначально занялся литературой, думаю, я все равно писал бы о науке и не уставал удивляться тому, насколько вселенная богата чудесами. Полагаю, научная работа приучила меня тщательно продумывать любые действия, не бояться исследований и доводить начатое до конца. Я стараюсь писать о биологии и научной этике — то есть о том, в чем разбираюсь».

Первый роман Макоули, «Четыреста миллиардов звезд» («Four Hundred Billion Stars»), в 1998 г. получил премию Филипа К. Дика, разделив ее с «Мокруха. ехе» («Wetware») Руди Рюкера. С тех пор Макоули опубликовал несколько научно-фантастических романов, в том числе «Волшебную страну» («Fairyland», 1994), удостоенную премий Артура Кларка и Джона У. Кэмпбелла, а также «Ангел Паскуале. Страсти по да Винчи», ставший лауреатом премии «Сайдвайз» как лучший роман в жанре альтернативной истории. Перу Макоули также принадлежит научно-фантастическая трилогия «Слияние» («Book of Confluence»), состоящая из трех книг: «Дитя реки» («Child of the River», 1977), «Корабль древних» («Ancient of Days», 1998) и «Звездный оракул» («The Shrine of Stars», 1999). В 2001 г. писатель опубликовал два новых романа: «Секрет жизни» («Secret of Life»), научно-фантастический футурологический триллер, и «Весь мир» («Whole Wide World»), в котором интрига выстраивается вокруг технических достижений. Кроме того, Макоули выпустил два сборника малой прозы: «Король горы и другие рассказы» («The King of Hill and Other Stories», 1991) и «Невидимая страна» («The Invisible Country», 1996). В одном из интервью, отвечая на вопрос, почему он относит себя к авторам «радикальной твердой научной фантастики», Макоули, в частности, сказал, что приписывает этому жанровому термину весьма широкое значение.

Он считает, что твердая фантастика учитывает достижения традиционной научной фантастики, в чем-то развивая их, но в то же время отталкивается от предшествующей волны. По словам писателя, для него особенно важно следующее различие: традиционная фантастика, как правило, описывает мир после какого-то одного крупного изменения (например, открытия бессмертия), а твердая фантастика рассказывает о мире, который меняется постоянно, в сотнях различных аспектов. Именно так понимают жанр твердой фантастики и большинство авторов, представленных в данной антологии.

Рассказ «Генные войны», где речь идет о биотехнике, вышедшей из-под контроля человека, — это, разумеется, история о меняющемся мире и плодах генной инженерии. Как и в «Схизматрице» («Schismatrix») Брюса Стерлинга, персонажи Макоули трансформируются до неузнаваемости. Кроме того, — и это тоже характерная черта твердой фантастики, — произведение затрагивает политические темы, в частности, движение против глобализации и генетически модифицированных продуктов. Подобная тематика объединяет многие произведения современной фантастики, но в то же время является отголоском фантастики начала и середины 1980-х гг.

1

Когда Эвану исполнилось восемь, тетушка прислала ему на день рождения самый современный ультрамодный биоконструктор «Сотвори себе живое». На крышке коробки было изображено какое-то инопланетное болото, кишащее странной аморфной живностью, а в углу красовалась рельефная картинка с двойной спиралью, торчащей из пробирки.

— Смотри, чтобы это не попалось на глаза отцу, — предупредила мать, и Эван унес конструктор в старый амбар, расставил пластиковые инкубаторы с культурами бактерий, пузырьки с химикалиями и ретровирусами на пыльном верстаке в тени зачехленного комбайна.

Через пару дней отец наткнулся там на Эвана. Склизкая плесень, миллионы амеб, собравшихся вокруг циклического АМФ [1], были трансформированы ретровирусами и теперь расцветали синими лохматыми кляксами. Отец Эвана вытащил во двор и свалил в одну кучу инкубаторы с культурами и пробирки и заставил Эвана вылить на них литр промышленного отбеливателя. Эван плакал не столько от злости или обиды, сколько из-за кислотной вони.

В то лето компания, у которой семья Эвана арендовала землю, забрала у них скот. Прощелыга, следивший за конфискацией коров, уехал на большой машине, на крыле которой красовался логотип с пробиркой и двойной спиралью. В следующем году не уродилась пшеница, уничтоженная особо свирепой ржавчиной. Отец Эвана не мог позволить себе новый, устойчивый к заболеванию сорт, и ферма разорилась.

2

Эван жил в столице вместе с тетушкой. Ему было пятнадцать. У него имелись мопед, мощный компьютер и ручной микрозавр, трицератопс размером с кошку, покрытый забавной малиновой шерстью. На покупку специальной каши, которой только и мог питаться микрозавр, у Эвана уходила добрая половина карманных денег, потому он и позволил своему лучшему другу ввести питомцу контрабандный вирус, чтобы избавить микрозавра от пищевой зависимости. Средство подействовало: трицератопсу больше не требовалась особая еда, зато от солнечного света у него теперь случались эпилептические припадки. Эвану пришлось держать его в шкафу. Когда у микрозавра огромными пучками начала вылезать шерсть, он отнес его в ближайший парк. Все равно микрозавры уже вышли из моды. Они целыми дюжинами слонялись по парку, обгрызая листья, пощипывая траву, выискивая объедки. Вскоре они исчезли, вымерли от голода.

3

За день до выпускного Эвану позвонили из спонсорской фирмы и сообщили, что он все-таки не будет участвовать в исследованиях. Политическая ситуация изменилась: тайные генные войны стали открытыми. Когда Эван начал возмущаться, женщина на другом конце провода ответила резко: — Вы в гораздо лучшем положении, чем большинство работников со стажем. С дипломом по молекулярной генетике вы хотя бы можете пойти сержантом.

4

Джунгли были живым зеленым одеялом, по которому разбегались серебристые молнии рек. Высунувшись из вертолета, Эван почувствовал на лице теплый ветер, ремни впились в плечи. Ему было двадцать три, техник-сержант. Он вылетел на задание во второй раз.

В его очках поверх изображения вспыхивали значки — идет поиск цели. Две деревни рядом, разделенные грязной красной дорогой, узкой, как капилляр, который вдруг расширился до артерии, когда вертолет нырнул вниз.

Вспышки на земле. Эван надеялся, что у этих крестьян только «Калашниковы», а то на прошлой неделе какой-то азиат подстрелил вертолет из древней зенитки. Потом Эван уже ни о чем не думал. Он был слишком занят, распыляя липкую, содержащую вирусы суспензию, которая туманом затягивала маисовое поле.

Когда все закончилось, пожилой пилот сказал по внутренней связи:

— С каждым днем обстановка все сложнее. Раньше просто брали лист, а остальное довершало клонирование. Это даже воровством нельзя было назвать. Но теперь… Я-то всегда считал, что война вредит бизнесу.

Эван ответил:

— Права на геном маиса принадлежат компании. У этих крестьян нет лицензии на его выращивание.

Пилот восхищенно произнес:

— Ну, парень, ты по-настоящему предан компании. Бьюсь об заклад, тебе даже не известно, что это за страна.

Эван задумался над его словами. Потом сказал:

— А с каких это пор страны имеют значение?

1
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело