Выбери любимый жанр

С тобой товарищи - Прилежаева Мария Павловна - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

Богатов обернулся к учителю. Тот молча кивнул.

— Ну, расскажи биографию.

Саша готовился к сегодняшнему собранию. Он не мог предугадать многих вопросов, но этот вопрос был неизбежен. И сколько ни обдумывал Саша ответ, как ни перебирал свое прошлое, он так и не вспомнил событий и фактов из своей личной жизни, которые могли бы составить его биографию.

Он мог бы рассказать не о себе, об отце. Отец погиб на фронте. Его посмертно наградили орденом.

Но Саша ничего не успел рассказать.

Раскрылась дверь, вошел директор.

— Как раз обсуждаете Емельянова?

— А что, Геннадий Павлович? — вставая, удивленно спросил Богатов.

— Емельянова срочно требует мать. Отпустить можете или нет?

Богатов в нерешительности посмотрел на Сашу.

— Собственно говоря, о нем ясно все. Емельянов, биографию расскажешь на общем собрании.

— Поторопись, — распорядился директор.

Саша вышел из комнаты и помчался вниз по лестнице.

Мама ждала в вестибюле. Она держала наготове его шубу и шапку.

— Скорей!

У подъезда стояла машина. Саша был взбудоражен, взволнован собранием, в нем еще не остыло возбуждение, но все же, садясь рядом с мамой, он оглянулся по сторонам — не видит ли кто из товарищей, как важно они сейчас покатят на автомашине «Победа».

Ребят на улице не было, и только Юлька с заиндевевшими на морозе волосами стояла у школьной решетки. Саша знал, что Юлька будет хоть до ночи дожидаться Кости Гладкова здесь, у решетки, даже если ей грозит опасность превратиться в ледяную сосульку.

— Юлька! Все в порядке! — крикнул Саша, помахав ей рукой.

Едва ли она услыхала.

Машина переулками вышла на шоссе и понеслась, набрав полную скорость. Вот уже по краям дороги замелькали темные ели с белыми сугробиками снега на широких лапах-ветвях.

— Все в порядке? — ласково переспросила мама.

На ней была надета ее дорожная шапка-шлемик, надвинутая почти до самых бровей, кожаное пальто, туго перехваченное поясом. Саше нравилось, когда мама надевала кожаное пальто и свой шлемик, — в этом костюме ее можно принять за путешественницу или даже за летчицу. Никто и не подумает, что она просто врач.

Как легко и спокойно у Саши на сердце! Как будто нечаянно, он притронулся щекой к маминому плечу и стал торопливо, бессвязно рассказывать о сегодняшнем пестром, тревожном и радостном дне. Мама слушала молча, лишь повторила несколько раз:

— Хорошо! Хорошо!

Машина ехала теперь высоким сосновым бором. Солнце косыми лучами освещало сосны. На их прямых стволах лежал красноватый, неспокойный оттенок, точно зарево дальнего пожара.

Саша вдруг вспомнил, что скоро расстанется с мамой.

— Надолго? — спросил он, увидев ее рабочий чемоданчик в ногах.

— На три-четыре дня.

— Трудная операция, мама?

— Как всегда. У меня не бывает легких операций, Сашук.

Мама сняла перчатки и, закинув руки, поправила на затылке под шлемиком волосы. Обыкновенные руки — с длинными, довольно тонкими пальцами, на которых всегда очень ровно и коротко подстрижены ногти. Из года в год эти руки совершают одну и ту же работу. Мама оперирует опухоли на мозговых оболочках. Научно-исследовательский институт часто посылает ее в командировки. Саша привык к маминым отъездам.

Но сегодня очень не хотелось расставаться. Посидели бы вечером вместе!

— Сашук, — говорила мама, — экстренный вызов, я не успела даже заехать домой, не предупредила Агафью Матвеевну. Не спорь ты без меня с ней, Саша! Довольно вам воевать! И, кроме того, условие: до моего приезда никуда не ходи, только в школу. Ну, можно к Гладковым…

— Знаю! — буркнул Саша, у которого, едва ему начинали ставить условия, сразу портилось настроение. Долго его будут воспитывать?

Мама молча посмотрела на мальчика удивленным и чуть похолодевшим взглядом.

— Что ты, мама? — смутился он.

— Пора тебе, Саша, знать: у меня на сердце должно быть очень спокойно, чтоб я могла хорошо работать.

Лес кончился. Машина вылетела в открытое поле. Вдалеке, на горизонте, неясно обозначились очертания больших, блестящих на солнце птиц. Это был аэродром. Мама взяла Сашину руку в свою.

— Делай хорошо операцию, — пробормотал Саша.

Ему стало не по себе. Он искоса поглядывал на маму. Она сидела неподвижно и прямо, и в ее серых, широко открытых глазах Саша читал ту строгую сдержанность, по которой всегда узнавал: маму ждет трудное дело.

— Не беспокойся за меня, — сказал он.

— Постараюсь, — тихо ответила она.

Машина остановилась возле самого аэродрома. Они вышли, кто-то встретил маму и поспешно повел ее через вокзал.

Мама на ходу обращалась то к провожающему, то к Саше:

— Да, да. Разве мы имеем право сказать, что случай безнадежен, пока не приняты все самые крайние меры?.. Саша! До свиданья, дружок! Не скучай!

С тобой товарищи - i_003.png

Она покрыла его лицо торопливыми поцелуями, отстранила, еще раз обняла и побежала.

Едва мама скрылась в кабине, лесенку отняли. Винт в носовой части самолета закрутился, вихрем вздымая снежную пыль. Разбрызгивая снег, самолет стремительно помчался, незаметно оторвался от земли, и Саша не успел притти в себя, как самолет уже летел далеко, все уменьшаясь и уменьшаясь.

Скоро он стал не больше точки. Прошло еще несколько мгновений, и точка бесследно исчезла в высоком небе.

Глава II. Юлька

С тобой товарищи - i_004.png

Некоторое время Саша смотрел вдаль, почти до слез напрягая глаза. Небо пусто, просторно: где-то там, далеко, самолет летит над покрытой снегом землей.

Солнце зашло. Вечерело. Саша все стоял.

«Дня три-четыре».

Почему, когда мама лома, он и не думает о том, как с ней хорошо?

А вот улетела…

Чуть не расстроил ее на прощанье. Эх!

Саша побрел к машине.

Шофер курил, опершись на крыло. Не спеша докурил, бросил окурок и молча полез в кабину. Они поехали обратно, к Москве.

Быстро темнело. Лес стоял угрюмый и скучный. В свете фар перед глазами лежала одинокая, прямая дорога. Но вот машина свернула на озаренное огнями шоссе, замелькали одноэтажные домики окраины. Гудки, звонки трамваев, движение, шум.

Вот и дом. Машина плавно подрулила к подъезду.

— Не скучай о мамаше, хлопчик, — сказал шофер.

Как он догадался?

— Спасибо. До свиданья.

Тихо во дворе. В окнах Гладковых на тюле занавеса мелькнул силуэт.

Саша поднялся на пятый этаж, отпер дверь собственным ключом. Агафьи Матвеевны нет дома. Агафья Матвеевна — соседка по квартире, она же ведет хозяйство Сашиной мамы. Повезло, что старухи нет дома: уж наверное, нашла бы за что попилить. Саша был голоден. Он разыскал в буфете повидло и незаметно почти все его съел с хлебом. После этого обедать не захотелось.

Самостоятельная жизнь имела свои преимущества: хочешь обедай, а хочешь — занимайся своими делами. Чем заняться? Придется, пожалуй, сразу сесть за уроки. Саша нехотя расстегнул свой портфель.

Резко прервав тишину, зазвонил телефон.

— Алло! Алло! Слушаю!

Молчание.

— Отвечайте! Алло! — настойчиво повторил Саша: обидно, если телефон испортился.

— Алло! Куда тебя увозили сегодня после уроков?

Говорила Юлька. Она не вытерпела, ее замучило любопытство.

— Провожал маму. Она улетела в Белоруссию.

Там помолчали.

— Один теперь будешь? — услышал наконец Саша.

— Да. Что особенного?

В ответ снова пауза.

— Где Костя? — спросил Саша, боясь, как бы Юлька не повесила трубку.

— Костя в читальне. А Агафья Матвеевна дома?

— Нет. Гуляет, должно быть. Уроки выучила, Юля?

— Да. А ты?

— Я еще успею. Могу и до часу посидеть.

Юлька умолкла.

— Алло! — забеспокоился Саша.

— Не важничай! — ответила Юлька. — Расхвастался! До часу может сидеть!

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело