Выбери любимый жанр

Мы живём на границе - Верещагин Олег Николаевич - Страница 2


Изменить размер шрифта:

2

– Вольно, отставить… – Скиба зевнул – заразительно, у Глеба тоже открылся рот. – Подъесаул Лукаш не возвращался?

– Никак не…- Глеб удивленно моргнул: – А разве он не в лагере?

– Не в лагере, не в лагере, – кивнул войсковой старшина. – Закурить не заначил?

Глеб обиженно засопел и промолчал. Он курил уже два года и ради интереса решил: в лагере не будет. И долгое время не очень-то и хотелось. А вот Скиба напомнил – и теперь поедет… Чтобы отвязаться от мыслей о сигаретах. Глеб еще раз козырнул и пошел в первую палатку – будить Серба.

В палатке было еще душнее, чем снаружи. Мирослав сел на кровати раньше, чем Глеб подошел вплотную, кивнул, шепнул:

– Я проснулся, иду.

Насчет него можно было быть уверенным – Серб опять не уснет, как с некоторыми бывает. Глеб вышел наружу, разыскать Костьку.

Скиба ушел. А часового искать было не надо – он мялся возле флагштока .

– Иди сюда, – смилостивился Глеб – Серб сейчас придет.

Передача службы была короткой и обыденной (или обыночной?) Костька, стаскивая куртку на ходу, умелся в палатку, а Мирослав, поболтав головой под краном, с чисто казачьей лихостью нахлобучил на черные кудри кубанку и сказал:

– Пойду сусликов ловить.

– Погоди, – Глеб насторожился,- машина едет.

Несколько секунд оба прислушивались. Движок хрипел и рычал где-то за болотами, если по прямой – метров двести, а так – километра два. Наконец Мирослав определил:

– Да это же наш УАЗик.

– Точно, – Глеб хлопнул себя по лбу, – Скиба сказал, что Дмитрий Данилыч должен приехать… Я и не заметил, когда он уезжал.

– Днем еще, вернее, вечером, – вспомнил Мирослав. – Мы в волейбол резались, я забежал водички попить…Встретить?

– Давай обходи территорию, я сам встречу, – хлопнул друга по плечу Глеб. Серб то ли в шутку, то ли всерьез отдал честь и растворился в темноте.

Глеб неспешно подошел к шлагбауму, перегораживавшему единственную нормальную дорогу на территорию лагеря, остановился, опираясь на легкую металлическую перекладину, украшенную рядом катафотов ярко-оранжевого цвета.

УАЗик захрипел где-то совсем близко, взвыл, хрюкнул удовлетворенно. Глебу представился динозавр, бредущий по болоту, но тупой высокий нос уже выкатился из темноты, кромсая душную темноту лучами фар. Распахнулась дверца водителя, нога в начищенном до звездного сияния сапоге отупила на грешную землю, но вместо света звезд отразила огонек мобильника – Лукаш с кем-то разговаривал:

– Нет… Во-первых, я у тебя не был, а во-вторых, я на тебя обиделся… Как за что?! Да западло так таз ставить!.. – он бешено замахал рукой Глебу, прервал еще одним, особенно яростным взмахом, его доклад и, убирая мобильник, сказал: – Представляешь, сестра моя – ну, которая в Ростове – родила наконец. Так что я теперь дядька!

– Кого родила, мальчика? – Глеб спросил об этом без особого интереса – ему казалось, что на заднем сиденье кто-то устроился. Лукаш помотал головой:

– Не, не мальчика.

– А кого? – так же рассеянно спросил Глеб и, ойкнув, начал потирать лоб. Отпустивший ему щелбан Лукаш вылез наружу весь и наставительно сказал:

– Казак никогда не расслабляется… Так, что еще? – спросил он темноту. – Машину я поставлю, сам пойду спать… О, да, точно, конечно! – он неожиданно посерьезнел и, приобняв Глеба за плечи, отвел к шлагбауму: – Глебыч, тут такое дело. Человека одного разместить надо.

– Во!- Глеб искренне возмутился. – Дмитрий Данилыч, ну где я его размещу?! В палатках все занято, нет же свободных кроватей, только часовых.

– На одну ночь, – Лукаш не приказывал, вроде бы даже просил. – Александрыча будить неохота, он знает…

– Да он только лег, про вас спрашивал, – вспомнил Глеб.

– Ну вот… Одну ночь. Завтра подвезут, что нужно – кровать, тудым-сюдым, поди кудым… Дежурный по лагерю такие вопросы должен "на раз" решать.

– Что за человек? – уточнил Глеб. – А то завтра вы же и спросите: "А кого это, мил друг Глебыч, – мальчишка передразнивал подъесаула очень похоже, – ты разместил на вверенной тебе территории по ночному времени?.. Кто распорядился?!. Я?!?!. Знать не знаю, ведать не ведаю, ничего не слышал – прописал шпиена и диверьсанта, а на меня валит.."

– Глебыч, – ласково сказал Лукаш, – скоро дожж па-адеть. Утром все побегут на зарядку…

– Ни фига, – покачал головой Глеб, – я дежурю, а утром сдам и буду спать. Так что пусть и-идеть… Что за человек, Дмитрий Данилыч?

– Пацан, – снова стал серьезным Лукаш и, вздохнув, пожал плечами. – Звать Серега. Больше ничего про себя не помнит. Не делю назад наши его в плавнях нашли. Ну, больница там, искали по краю – ничего. Собираемся через Москву искать, но это ж когда, а пока врачи сказали: амнезия у него, нервная какая-то, и лучше ему среди ровесников. А считай все ровесники тут. Ну не в детдом те его в Буденновск?! Ну и решили – пусть с нами, а там посмотрим.

– Вообще ничего не помнит, что ли? – Глеб покосился на УАЗик.

– Не, ну есть-пить и разговаривать он умеет, – пояснил Лукаш. – Вообще все нормально. Он своего прошлого не помнит, имя только. Ни вещей, ни документов или чего… Взяли – джинсы, трусы, майка, кроссовки, носки, все побитое,рвеное и грязное.

– От соседей ушел[3], – хмуро сказал Глеб. – Точно. Это у них спрашивать надо, кого и где они украли. И кто у них из зиндана[4] уйти сумел недавно…

– От соседей, нет,- развел руками Лукаш, – а пока надо его разместить и поскорей. Мы с Александрычем за него отвечаем. Так что работай, а я машину отгоню.

– В дежурке положу, – решил Глеб. – Давайте его сюда.

– Сергей! – негромко, но отчетливо окликнул Лукаш.- Иди, приехали.

Из. УАЗа выпрыгнул мальчишка, подошел – медленно, но без задержки. Глеб с хмурым интересом оглядел его, понимая, что ведет себя как-то не так – однако по-другому смотреть на незнакомых ровесников он не умел. Мальчишка, впрочем, не выглядел особо напуганным или зашуганным – так, просто мальчишка, попавший в новое место к новым людям и осматривающийся. Он был повыше и потоньше Глеба, сильно загорелый, светленький, с тонкими чертами лица, над правой бровью – шрам, длинный, белесый. Без вещей…

– Глеб – Сергей, Сергей – Глеб, – быстро отбарабанил Лукаш и полез в УАЗик. Глеб вздохнул, пока зал рукой:

– Пошли, – и первым зашагал к палатке, слыша, как Сергей идет за ним.

Внутри он посильней подкрутил керосинку, кивнул на кровать. Мальчишка был в камуфлированной форме, но без знаков различия и эмблем. И без кубанки, конечно. Помедлив, взглянул искоса на Глеба, подошел к кровати, сел, сидя начал раздеваться, глядя в угол. Глебу стало скучно – взрослые дела – и он вышел наружу.

Лукаш уже смылся. За шлагбаумом прошел Серб, исчез в кустах – бесшумно, мошкара летела на огонь керосинки с удвоенной энергией, и Глеб, заглянув внутрь, увидел, что Сергей уже в постели. Уменьшил огонь до минимума и, чтобы разогнать сон, пошел шататься по территории.

Вернулся где-то через полчаса, сел на стул, повздыхал, плюнул наружу и достал из-под столика растрепанный журнал – "Технику-молодежи" восемьдесят лохматого года, который кто-то оставил в начале смены. Читать там уже было нечего, но сидеть просто так – тоже, знаете ли…

Сергей вздохнул, не как спящий. Чтобы хоть с кем-то поговорить, Глеб безразлично спросил:

– Ты что, не спится?

– Не, – голос у мальчишки был обычный, как внешность. – Я и не хочу, я почти весь день проспал, пока Дмитрий Данилович по делам бегал.

"По девкам," – со смешком отметил Глеб. А еще – что мальчишка говорит не по-здешнему, а как в Центральной России. Вслух спросил:

– А чего тогда лег?

– Я думал, у вас так положено…

– Ну вообще-то положено, – кивнул Глеб, – но ты же это. Вроде гость…Ты точно спать не хочешь?

– Не хочу, я же говорю…

– А ты в шахматы играешь?"- спросил Глеб и осекся, но мальчишка спокойно ответил:

2
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело