Выбери любимый жанр

Невеста для варвара - Алексеев Сергей Трофимович - Страница 3


Изменить размер шрифта:

3

Ни о каком тайном затворнике югагире, посаженном в крепость, Брюс до сей поры из государевых уст никогда не слышал и сейчас тому немало подивился. Обыкновенно Петр Алексеевич в подобных случаях вещи диковинные непременно показывал, а ежели дело касалось и вовсе явлений тайных и магических, то советовался.

Иное дело, поступал по воле своей…

– Отчего же я о сем не знаю? – изумился граф.

Верно, от недомогания, государь вдруг рассердился:

– Есть тайны, кои дозволено знать лишь царям. И никому более, тем паче иноземцам…

Брюс сам был шотландского королевского рода, и хоть состоял на русской службе и тайн сих не ведал, однако же о их существовании слышал и потому ничуть не обиделся.

– Кесарю – кесарево, – мудро заметил он. – И что же сделать с сим затворником?

– Скажи, он милостью моей от наказания избавлен, – заявил Петр Алексеевич. – Вкупе со своими товарищами. Войди к нему в доверие и допытайся исподволь, зачем он явился. Ежели только за невестой для своего князька, найди невесту, какую надобно, сам высватай и отправь с миром на реку Индигирку. А сороковину чернобурых лисиц, что я у них отнял, в казне возьми.

– А ежели есть иная цель? – однако же спросил граф. – Кроме означенной?

Обложенный грелками, государь потел, и волосы слиплись в сосульки.

– Потому и посылаю тебя. Ты мастер дел магических, астральных… Югагир сей хоть видом не шаман, однако же силу имеет магнетическую и даже предсказывает судьбу. Будто бы все наперед знает, де-мол, есть у индигирских туземцев некий календарь, по коему известно будущее на много лет. Ты ведь тоже свой календарь сочинил…

– Быть не может! – воскликнул Брюс. – Я изучил все календари и свел во единый самые верные!

– Да в эти сказки и я не особо-то верил, – согласился Петр. – Хотя чудес в нашей земле довольно… Но пытали сего Тренку, и на дыбе признался он, де-мол, есть у них вещая книга. И еще много хулы на наше имя возвел, кричал, умру я тяжко, подобно псу. Дескать, чтоб знал: он, чувонец сей, сглазил меня и порчу навел. За сие его и ослепили… Да в сглаз и порчу не верю я, граф. Мнится мне, замышляется здесь коварство против семьи нашей царствующей. И исходит оно от князька племени, к коему югагир принадлежит. Князек тот прислал дядьку своего ко мне невесту якобы высватать… Так вот что скажу тебе, Яков. Попытай его ласковым да добрым словом, как ты умеешь, и, коли заподозришь хитрость, пришлешь отписку с нарочным. И, моего ответа не дожидаясь, сделай все, как пожелает югагир, но вкупе с невестой пошли своих людей. Да не холопов, а людей бывалых, офицерского звания. Во главе поставь Ивашку Головина.

– Молод еще Ивашка для столь важных поручений, – ревниво воспротивился Брюс. – Да и нравом заборист, чтоб справлять дела тонкие и щепетильные, где терпение требуется.

– Знаю я твою неприязнь, – отмахнулся государь. – И добро, что молод, – разум, сила и сноровка есть. Никогда не забуду, как он камень в Петербург под парусами пригнал… Ко всему прочему, прадед его когда-то служил якутским воеводой, коего и доныне там помнят. Ивашку пошлешь! А Тренке этому скажи, де-мол, царево посольство, для сопровождения невесты, согласно обычаю. Пусть Ивашка разузнает, что да как, и помыслы князька выведает. Ибо сей туземец называется князем народа Юга-Гир, который известен нам как чувонцы, и имеет дерзость причислять себя к древлему царственному роду.

– Да будет тебе, Петр Алексеевич! – засмеялся Брюс, тем самым думая развеять тревожные мысли государя. – Чем опасен безвестный вождь сибирских варваров? Тебе ли, властелину десяти морей, хлопотать о сем?

– Не утешай меня, Яков, – однако же хмуро вымолвил император. – Сейчас вот лежу и думаю – кому все отдать, когда час придет? Внуку Петру? Так мал еще, болезненный и вялый, куда годится?.. Елизавете или Анне? Вот уж позор мне будет, коли на свое место девицу какую посажу. А ежели императрицу, народ не примет… Так и так смуты не избегнуть, Яков. Когда же в России смута, всегда есть кому престола поискать. Чую, не зря князек сей посольство в Петербург снарядил. Как раз в год, когда Алексея казнить было след. Послание мне прислал, советовал помиловать, а потом грозился… И вот теперь мыслю я: а ежели сущ календарь югагирский? И узрели они, что грядет?..

Графу показалось, в горячке государь, коль такие страстные слова говорит, однако тот сбросил грелки, утерся полотенцем и сел.

– Как встану, сам о сем деле похлопочу, – вдруг решил он. – Сам поеду в Двинский острог…

– Твое поручение исполню, Петр Алексеевич! – клятвенно заверил Брюс. – Как ты пожелаешь, так и сделаю, не сомневайся.

– Нет моего доверия к тебе, Яков…

– Отчего же, государь? Вот мое слово: поеду и все устрою, как ты велел! А ежели потребуется, сам с югагиром отправлюсь на реку Индигирку.

Петр вдруг взглянул на него пронзительно и страшно – так он смотрел на приговоренных к смерти:

– Ты ведь слушаешь меня, а себе думаешь: се бред, горячка. Признайся, так или нет?

Брюс знал, в подобные минуты на императора снисходит дар прозренческий, когда он видит всякую, даже самую искусную ложь.

– Помилуй, Петр Алексеевич, так и думал, – признался граф. – Но оттого, что в чудеса не верю. Я суть реалист и более привержен математическому расчету и знаниям естественным. Откуда быть столь чудному календарю у варваров, ежели они живут дико, подобно зверям? Их потребности в знаниях сводятся всего лишь к выживанию в суровых и мрачных землях.

– Мыслишь ты, Яков, как шотландец, – подобрел государь. – И меня к тому же склонил еще тогда, на Сухаревой башне… А в нашей земле чудес довольно. Вот растолкуй мне, как сей дикий югагир Тренка прознал, сколько лет быть войне со шведами? День и час назвал, когда ты с Остерманом мир попытаешься заключить. Когда король Карл умрет… Много чего предсказал, что сбылось впоследствии… И предрек день и час смерти моей. Теперь прелюбопытно: угадал сей чувонец или нет?

Граф присмирел, испытывая неприятный озноб, исходящий от государевой речи, а тот испил из ковша травяного настоя, утерся рукавом.

– И попекись изрядно, чтоб о поручении моем никто не изведал. Спрашивать станут – отвечай, по промышленным делам отослал Головина на Индигирку.

– Исполню, Петр Алексеевич!

– Вещую книгу, календарь югагирский, нам добудь! – велел строго и трезво император. – Какими хочешь хитростями! Выкради, купи или обменяй. Головину скажи: награда его ждет, что ни пожелает, все исполню. Вот тебе грамота, указ наш. Освободить югагиров от взимания ясака на вечные времена и перевести оных в разряд людей российских. Они за такой указ и князька своего отдадут, ибо гордые, считают себя умнее иных народов и ясак для них унизителен зело…

– Ежели все это вымыслы досужие и нет у них календаря?

Петр сорвал с головы полотенце с примочкой и снова осерчал:

– А ежели нет его, сам придумай и составь, коли такой ученый!

– Добро, государь. – Согласно этикету, Брюс склонил голову и махнул треуголкой. – В сей же час выеду в Двинский…

– Погоди! Ты еще не выслушал. Ежели наши подозрения оправдаются и князек сей замышляет еще что-то, кроме женитьбы… Надобно сбить спесь с сего племени и гордыни поубавить. Ты Ивашке так накажи: ежели югагиры дурного не замышляют, пускай за невесту книгу вещую возьмет и уходит восвояси. Но ежели смуту чинят, то сверх того указ мой князю велю подать.

– Югагиры от сего еще более возгордятся! Скажут: боится нас государь.

– Эх, Яшка, шотландская твоя душа, – грустно вымолвил император. – Не ведомо тебе, как следует с туземными народцами обходиться…

– Варварские они народцы, Петр Алексеевич, – обиделся граф. – Когда на зло добром отвечают, сие за слабость принимается.

Государь рукой махнул:

– Ладно, не стану тебя учить. Ивашке дословно передай веление наше, а он уж догадается… И еще скажи, пусть сам югагиров не воюет и не обижает никоим образом, когда промеж них и прочих туземцев распря вспыхнет. А она непременно учинится… Пускай Головин, купцом оборотясь, торговлю откроет. Пороху и свинцу тем и другим даст поболее, чтоб месяца на три хватило. И на водку вели ему не скупиться. Они прежде хмельные довольно схватывались между собой и еще помнят обиды. Как пустят крови друг другу изрядно, так чтоб перестал давать ружейный и иной припас. Они из луков стрелять разучились и скоро с покаянием прибегут. А нет, так пусть воевода казаков на усмирение отрядит. Завершится распря, ясачный сбор след увеличить. Князька же самого пускай не убивают, а пленят и доставят мне. Я его в стеклянную посудинку засажу и в кунсткамере выставлю.

3
Перейти на страницу:
Мир литературы

Жанры

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело